Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 

Рецензии

  • Рецензия Елизаветы Биргер на книгу "Нота"  (2012-06-14)

    У Олега Дормана (хоть он и скромничает, не ставя себя в авторы книги; даже если бы этот рассказ и мог состояться без его участия, то выглядел бы совершенно иначе) есть потрясающая способность выжимать из своих героев какую-то особо пронзительную интонацию — когда человек говорит отстранённо, почти безэмоционально и вдруг в нескольких предложениях даёт смысловую выжимку собственной жизни. Это и происходит на первых страницах «Ноты». Сначала Рудольф Борисович Баршай сообщает нам, что он музыкант (уже показательно, что он не говорит «дирижёр» или тем более «скрипач»), тридцать лет назад уехал из Советского Союза и живёт в Швейцарии, а жена его, Елена — органистка. В Швейцарии красиво, говорит он, похоже на места его детства. Есть одна гора, «совсем как там была у нас, в станице Лабинской — Железная гора. Когда я гуляю и иду мимо, то, бывает, очень волнуюсь».

     далее »

 
 
 
 
 
 
 
 

"ФЛОРЕНТИЙСКАЯ ЧАРОДЕЙКА" - ЛЕВ ДАНИЛКИН "АФИША" 17 АВГУСТА 2009

Исторический роман — но скорее городок-в-табакерке, чем монументальное полотно. Прочитав десятый роман Рушди, английский литературный критик Дж.Сазерленд пообещал, что если автору не дадут за него в 2008 году Букера, он, Сазерленд, съест свой экземпляр книги; уже по этому эксцентричному заявлению было ясно, что с романом что-то не так: слишком много душевных сил, по-видимому, он отбирает.

XVI век, эпоха великих географических открытий. Итальянец-авантюрист оказывается в Индии, где, втершись в доверие к Великому Моголу Акбару, выдумывает множество небылиц — среди прочего о своем происхождении: якобы он дядя императора. И якобы его мать, принцесса из рода Тамерлана и фам-фаталь самых блестящих мужчин своего времени, после череды удивительных встреч и приключений попадает во Флоренцию, где становится центральной фигуранткой большой политической игры, в которой среди прочего замешаны Никколо Макиавелли, Америго Веспуччи и братья Медичи. Откровенно вымышленная история о матери самозванца все разрастается — пока наконец не заполняет собой весь роман, довольно озадачивающий, надо сказать. То есть романы Рушди никогда не были легким хлебом, к этому не привыкать, но на этот раз он, что ли, не слепляется в единую массу. Ощущение — как после сна: отдельные эпизоды, линии, имена запоминаются, но как увязать все это в одну историю — непонятно. Слишком много сомнительных рассказчиков, двойников, зеркал, призраков, в существовании которых не уверены не то что читатели — но даже и сами персонажи романа.

Разумеется, проще всего снабдить «Чародейку» ярлыком «магический реализм» — что по нынешним временам означает: морально устаревшая, повторяющая классические образцы («Сто лет одиночества», «Химера», «Дети полуночи») и основанная на маловразумительной комбинации фольклора и натурализма проза, автору которой нечего сказать, и, чтобы скрыть это, он склонен прибегать к ложной многозначительности. И если бы роман был подписан чьей-либо еще фамилией — именно так все и было бы; ага, еще один неисправимый павич, пытающийся заработать на своем таланте морочить читателю голову. Но по «Детям полуночи», да и по всему остальному, мы знаем, что Рушди умнее своих классификаторов, что ему есть что сказать — и он вряд ли стал бы выпускать книжку только для того, чтобы продемонстрировать умение копировать свой собственный почерк.

На самом деле «Чародейка» не просто вольная реконструкция эпохи первых контактов Запада и Востока, а роман-метафора, метафора истории. В фундаменте романа — довольно здравая мысль: то, что общепризнанно считается достоверной историей, на самом деле есть компромисс, достигнутый авторитетными авторами и основанный на натяжках в хронологии, а также смеси подлинных событий и фантомных отражений. Это роман о том, что, если как следует присмотреться, учебник истории начинает распадаться; он основан на свидетельствах шахерезад и слишком плохо склеен. Это учебник, кишащий царевнами-призраками, о которых много говорят, но которых, как бы это поточнее выразиться, никогда не было; и они оказываются более реальными, чем исторические фигуры, которые в самом деле существовали. Разумеется, Рушди не историк — и такая мутная история, история-мифология, не вызывает у него аллергии; скорее наоборот — ведь любой писатель знает, что вымысел в высшем смысле правдивее «фактов».

В конце концов — дает понять Рушди — Запад и Восток, культуры-двойники, как бы придумали друг друга; никакого окончательного решения проблемы «кто кого открыл» не существует; у них общая — фантомная на самом деле — история; хорошая, плохая — неважно, важно, что взаимообогащающая. Достаточная ли это мотивировка для читателя знакомиться с этой коллекцией заведомо недостоверных сведений — вопрос; однако факт тот, что запросто слопать ее точно не удастся.

Лев Данилкин

"Афиша"