Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

CLOSED

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 

Рецензии

 
 
 
 
 
 
 
 

Рецензии

"Осточерчение" и горький путь Веры Полозковой на вершину

Дмитрий Косырев, политический обозреватель РИА Новости

Третий сборник стихов Веры Полозковой вышел в конце апреля, а сейчас стали известны некоторые результаты: десятое место по продажам в трёх крупнейших магазинах Москвы. Понятно, что на первом месте "Бэтман Аполло" Пелевина, на втором – "Черный город" Акунина, но это-то "бизнес как обычно". А вот когда было, чтобы в список лидеров продаж выходила только что созданная русская поэзия? Это не просто событие. Это, возможно, смена эпох. Плакали по временам, когда в Политехническом музее собирали тысячные толпы юные Вознесенский, Рождественский, Евтушенко? Вот вам. Полозкова, кстати, когда выступает, то именно такие толпы собирает – по всей стране.

Биография с "борадавками"

Ответы Дональда Рейфилда на вопросы редакции журнала )Станиславский(:

 

Насколько написание биографии Чехова прояснило для вас творчество Чехова?

— Прояснения, конечно, были, но коренного переворота в моём восприятии чеховского творчества не было. До того как я занялся биографией, я уже тридцать лет пропитывался чеховской прозой и драматургией, написав четыре монографии об эволюции его творчества и бесчисленные доклады, в которых меня интересовала не личность автора, а его приёмы, его собственное восприятие того, что он читал. К тому же мы со студентами регулярно ставили чеховские пьесы, и это даёт всем возможность гораздо глубже, чем чтение, вникать в чеховское творчество. Но кое в чём биография помогла мне лучше понимать, во-первых, как Чехов пользовался для литературы собственным опытом и материалом из жизни своей семьи и своих друзей, и, во-вторых, как Чехов, опубликовав рассказ или поставив пьесу, иногда добивался совершенно не литературных целей. Например, фразы из писем (не говоря о случаях из частной жизни) старшего брата Александра и таких подруг, как Ольга Кундасова и Лика Мизинова, часто появляются в речи персонажей и в фабуле рассказов. Ещё более поразительно, сама пьеса «Чайка» действовала как взрывчатка в личной жизни автора: на первую постановку были приглашены прототипы действующих лиц — Лика Мизинова, Игнатий Потапенко, Лидия Авилова, Алексей Суворин — так что то, что произошло в аудитории, было более драматично, чем действие на сцене. И такие рассказы, как «Попрыгунья» или «Ариадна», тоже имели кроме литературной цели какую-то личную, даже мстительную подоплёку. Важнее всего в биографическом свете последние три рассказа — «Архиерей», «Невеста» и неоконченное «Расстройство компенсации» — обретают совершенно другой смысл, как прощальные письма трём женщинам (матери, сестре и жене), оставленным умирающим Чеховым. 

О "Триптихе" Саши Соколова

Марина Кузичева

Дневник читателя

О книге Саши Соколова «Триптих» трудно писать. Отклики на её выход в издательстве ОГИ в 2011 в целом сводятся к наброску ощущений читавшего и констатации необходимости серьёзного филологического исследования в будущем. То, что последует ниже, остаётся в тех же рамках опыта-эссе. Можно назвать это дневником читателя. Думается, именно растущая совокупность читательских отзывов и приготовит почву для грядущих научных изысканий.

Милан Кундера. Встреча

Милан Кундера составил книгу из своих статей, заметок, высказываний разных лет. Посвящены они самым разным людям: художникам, композиторам, писателям.


Кундера составил книгу из своих статей, заметок, высказываний разных лет. И можно было бы посчитать его ординарным собранием критической рефлексии писателя: собрал что писалось по разным поводам — не пропадать же добру. Однако в случае Кундеры это не так. Начнём с названия. По-французски сборник называется «Une Rencontre» — и в этом уже есть важный смысловой оттенок. Это не просто встреча, но нечто случайное и единственное, уникальное. Кундера пишет о литературе и искусстве, его статьи (включая вроде бы по случаю написанные рецензии на отдельные произведения) посвящены самым разным людям: художникам, композиторам, писателям. Но каждый раз Кундера подчёркивает исключительность того, о ком он пишет. Кстати, и высказывается он не как ординарный рецензент, но как писатель. Он как бы включает автора, о котором идёт речь, в мир своих эстетических предпочтений. И отсюда вытекает ещё одна особенность книги. Кундера выступает как убеждённый модернист (он настаивает: не постмодернист, а именно модернист).

Марио Варгас Льоса. Сон кельта

Но "Сон Кельта" - это всё-таки не жизнеописание, а настоящий роман. Автор позволяет себе то, чего не может позволить автор биографии. Повествование построено ретроспективно - Кейсмент в ожидании казни (или помилования) вспоминает свою жизнь, и, естественно, на память ему приходят самые яркие её эпизоды - которые кажутся ему сном, настолько переполнены они жестокостями. И подводят к горестным мыслям о несовершенстве человека и даже его богооставленности.

Книга недели (S, или Надежда на жизнь, Александр Диего Гари)

Александр Диего Гари не стал дипломатом, как его отец Ромэн, или летчиком, как Экзюпери, или звездой кино, как его мама Джин Сиберг, не стал голкипером, хотя мечтал об этом больше всего на свете. И даже писателем - несмотря на вышедшую книжку - он себя не может назвать. Зато он остался жив, "безнадежно жив... после всех этих лет впотьмах".

Азбука секса и ненависти. Порнографическая графомания сына Ромена Гари и Джин Сиберг

Проблемы, с которыми сталкиваются дети знаменитостей, не всегда столь трагичны, как у Гари или, скажем, у непризнанного Аленом Делоном сына от Нико. Так, парижские друзья Николаса Мосли, известного писателя, сценариста фильмов Джозефа Лоузи и сына лидера английских нацистов Освальда Мосли, жаловались мне: «Раз в год мама Николаса, а ей почти сто лет, приезжает в Париж и устраивает для нас званый ужин. И каждый раз - за десертом заводит одно и то же: «Ах, бедный Адольф! Бедный Адольф! Он был такой трогательный, такой одинокий, и никто-никто его не понимал». Адольф - это, само собой, Адольф Гитлер.

Прощальное слово Жозе Сарамаго

На Канарских островах в возрасте 87 лет скончался лауреат Нобелевской премии по литературе, португальский писатель Жозе Сарамаго.

Он стал известен в начале восьмидесятых годов прошлого века после выхода романа "Поднявшийся с земли". Знаменитым Сарамаго сделал роман "Евангелие от Иисуса", в котором содержится альтернативный взгляд на библейскую историю. Португальские власти подвергли роман цензуре, после чего Сарамаго и поселился на острове Лансароте. Среди других книг Сарагамо - романы "Перебои в смерти", "Воспоминания о монастыре", "Каин".

Милорад Павич. Внутренняя сторона ветра

Начни читать, и ничто, никакая сила не заставит тебя холодно остановиться и забыть. Павич не забывается. От него остается ощущение глубины и легкой, необременяющей насыщенности. Мудростью, словами, идеями.

Мудрость у Павича не то чтобы народная - она пропитана древними легендами. Новое дыхание обретает мифологичность, обрамленная в самое современное знание о человеческой психике. Человек в поколениях развился, вырос разумом и опытом, но все так же питается ногами от земли своего народа. Сыпучая мелодика предложения, плавно перетекающая из начала в конец, уверенная раскованность параллелизмов и сравнений, как дыхание, непрерывно и непроизвольно поселяется внутри и изнутри исходит.

Александр Терехов: "Мне не советовали копать это дело"

Журнал «Огонёк» № 23 (5101) от 19.10.2009

Автор романа "Каменный мост" Александр Терехов, попавший в шорт-лист "Большой книги" и "Букера", рассказал о том, что не вошло в книгу.

— Вы занимались расследованиями в "Огоньке", потом в "Совершенно секретно". Первое, что приходит на ум при чтении "Каменного моста",— вы просто описали свой журналистский опыт.

— Очень хочется ответить "да", выглядеть таинственным и мрачным, но, к сожалению, я не сыщик. В "Огонек" я поступил младшим литсотрудником на полставки в отдел морали и писем. Потом я перешел в газету "Совершенно секретно", в которой освоил три популярных тогда жанра: исповедь генерала КГБ, исповедь вдовы маршала, исповедь бывшего зэка, с небольшими вариациями. Навыков расследования тут никаких не требовалось. Требовалось иметь простую, незатейливую внешность (а этого сколько угодно, а я еще заикаюсь!), способность часами внимательнейше слушать и сочувственно кивать через каждые пять минут. В результате, приступая к написанию "Каменного моста", я имел, во-первых, знания географии страны прошлого, расположенной в Барвихе, Завидове, на Кутузовском проспекте, в Жуковке, Доме правительства, доме на бывшей улицеГрановского и сталинских высотках. Во-вторых, я имел доброе имя, то есть возможность позвонить некоторым людям и попросить, чтобы они рекомендовали меня каким-то другим людям, которые в силу некоторых причин никогда не разговаривают с журналистами и вообще их ненавидят. И планируют умереть молча.