Сегодня с вами работает:

книжная фея Катя

Консультант Катя
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

facebook twitter vkontakte livejournal Instagram

www.vilka.by:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Сон Гоголя:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / New / нидерландская литература

icon Бог очень одинок

Zondagmorgen zonder zorgen

book_big

Издательство, серия:  Kolonna Publications, Митин Журнал 

Жанр:  ПРОЗА,   New,   нидерландская литература 

Год рождения: 1971  - 1995

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Язык оригинала: нидерландский

Страна автора: Нидерланды

Мы посчитали страницы: 486

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Измеряли линейкой: 179x115x25 мм

Наш курьер утверждает: 422 грамма

Тираж:  500 экземпляров

ISBN: 978-5-98144-227-8

28 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

«Очень часто, когда я отображаю свои отношения с Господом, Он состоит со мной в интимной, не исключающей сексуальный контакт связи». Фантазия Герарда Реве о совокуплении с Богом, который явился к нему в виде юного серого осла, стала поводом для «Ослиного процесса» (1966-1968), последнего дела о богохульстве, возбужденного в Нидерландах. Писатель сам защищал себя в зале суда и был оправдан. В том же году, когда начался Ослиный процесс, Реве, многих удивив, присоединился к Римско-католической церкви. В книге «Бог очень одинок» собраны воспоминания, речи, лекции, статьи и письма Реве, открывающие тайны ревизма — сексуальных актов наказания, посвящённых высшим существам и самому Богу.

 

Книга Бог очень одинок. Zondagmorgen zonder zorgen. 978-5-98144-227-8. Автор Герард Реве. Gerard Reve. Издательство Колонна Пабликейшинз. Kolonna Publications, Митин Журнал. Минск. Книжный Сон Гоголя. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрыво

 

Читать отрывок

«В середине шестидесятых годов прошлого века, когда я проживал на Первой или Второй Розендварсстрат в очередном вертепе, произошло в Амстердаме убийство. Я к нему отношения не имел, однако нос всё же в дело сунул. Только сильно позже научился я держать рот на замке.

Раньше, если у меня спрашивали мнения, я его сообщал, поскольку был небывало наивен и полагал, что если кто-то спрашивает моего мнения, то ему это мнение интересно. В действительности же это происходило от скуки, и за эту скук я должен был расплачиваться. Теперь, когда кто-нибудь задаёт мне вопросы о политике, религии, морали или искусстве, я отвечаю: «Отчего бы тебе не сказать честно Герард я хочу тебя спросить о чём-то во что никогда не вникал и никогда вникать не стану и меня это не интересует и никогда интересовать не будет. И не мог бы ты мне сейчас как можно более подробно изложить, хоть до хрипоты и потери пульса, что ты об этом думаешь, пока я смотрю в окно и считаю ворон и ни слова до меня не дойдёт из того что ты говоришь?» Вы скажете этот Реве он малость палку перегибает. Но у меня есть опыт, а у вас его нет.

Но вернёмся к убийству в Амстердаме. Убийство в те времена было событием неординарным. В Нидерландах тогда за целый год совершалось столько убийств, сколько сейчас за один день, потому что здесь имели место прогресс и рост, и потому что индивидуализация гражданина становится всё ответственнее.

Жертвой был мужчина, гомосексуалист; его обнаружили в постели, одетым в пижаму. Сперва не подумали, что это преступление, но затем полиция обратила внимание на то, что многие ящики были перевёрнуты. И точно: вскрытие показало, что человек этот был задушен. Он жил один, соседи о его житье-бытье ничего не знали, хотя так или иначе не подлежало сомнению, что он был гомосексуалистом. Отпечатки пальцев ничего не дали, и никаких следов обнаружено не было.

В Амстердаме незадолго до этого появился новый, энергичный полицейский комиссар по имени Сандерс. Он предположил, что тут действовали более чем два злоумышленника, и надеялся на какие-либо частные сведения от публики, но ни единого показания не поступило. 

Я на свой незатейливый манер начал раздумывать. За прошедшие годы я наслушался от Вими, да и от других, всяческих историй о личностях с противоестественными сексуальными наклонностями, каковым личностям удалось избежать насилия или даже убийства и чудом спастись. Никаких конкретных имён, названий улиц или районов, но истории были порой столь живыми, что я счёл, что не все они были выдумками. И у меня возникла отважная мысль. Что, если полиции призвать всех, кто избежал участи этого гомосексуалиста в его постели и сумел в целости и сохранности уйти по лестнице, в окно, через балкон, по водосточной трубе или как-нибудь ещё, и был рад уже тому, что остался жив, но по рзличным причинам ему не захотелось обратиться в полицию? Сделали бы они это сейчас, если им будут обещаны в этом призыве полная неприкосновенность, секретность и абсолютная конфиденциальность?

Я написал комиссару Сандерсу письмо, в котором изложил мои идеи. В качестве дружеского жеста я приложил к письму английское карманное издание под названием Sanders of the River — сочиненьице английского детективщика Эдгара Уоллеса, тогда ещё весьма популярного. Этот Сондерс (чьи приключения составляют целую серию) — английский инспектор полиции в британской колонии. Его незыблемая задача — совершенно патриархального рода: считать, что чёрненькие или смугленькие — чисто дети, нуждаются в защите от самих себя и, прежде всего, от собственных властителей.

Вождь племени, по слухам, подозрительно часто и сильно болеет, так что инспектор Сандрес начинает расследование и имеет беседу с супругой вождя с глазу на глаз.

Больной вождь лежит в удалённом помещении и посетителей принимать не может. Атмосфера напряжённая, такое у инспектора Сандерса впечатление. «Я слыхал, что ваш супруг довольно часто болеет», — небрежно замечает инспектор. — «Болезнь приходит, болезнь уходит», — полагает женщина. Потом, поскольку инспектор Сандерс хранит молчание, женщина принимается жаловаться. Её муж, сообщает она, хочет в новолунье вдвоём с нею отправиться ночью в каноэ далеко по реке, чтобы вместе поймать Фиш Баба. Это предложение кажется ей довольно странным, тем более что никто об этом Фиш Баба слыхом не слыхивал. Может быть, господин инспектор слыхал?

Инспектор Сандерс притворяется дурачком, но отлично сознаёт, что официальный план заключается не в цели затащить рыбу из воды в каноэ, но, скорее, столкнуть из него в реку некое прямоходящее млекопитающее женского пола. Жена явно всю эту хрень видит насквозь, так что с ночной рыбалкой ничего не выйдет. Другая опасность больше. «Вы любите своего мужа?» — спрашивает инспектор Сандерс. — «Жду не дождусь, когда помрёт», — отвечает жена. — «Ну что же, это всё прекрасно, — говорит инспектор Сандерс, — только не подсыпайте ему больше в пищу толчёное стекло». — «Масса всё знает», — говорит женщина. — «Беседа окончена», — заявляет инспектор и удаляется».

Об этом Фиш Баба я скоро расскажу подробнее. Сначала я должен подчеркнуть, что этот британский инспектор Sanders of the River — не одна и та же с комиссаром полиции Сандерсом персона из стольного города Амстердама в середине шестидесятых годов нынешнего века. Sanders of the River означает по-нидерландски «Сандерс с реки», вымышленное лицо из книги Эдгара Уоллеса и, стало быть, детище писателя. Я вновь упоминаю об этом, потому что не хочу запутывать ни вас, ни ваши волосы, и у меня нет ни малейшей потребности совать нос в ваши делишки: я ведь вас ни капельки не знаю!»

 

Перевод  с нидерландского — Ольги Гришиной

Рекомендуем обратить внимание