Сегодня с вами работает:

книжная фея Катя

Консультант Катя
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

facebook twitter vkontakte livejournal Instagram

www.vilka.by:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Сон Гоголя:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / французская литература

icon Жизнь способ употребления

La Vie mode d'emploi

book_big

Издательство, серия:  Издательство Ивана Лимбаха 

Жанр:  ПРОЗА,   французская литература 

Год рождения: 1976  - 1978

Год издания: 2013 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Франция

Переводчики:  Кислов Валерий 

Мы посчитали страницы: 624

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 235x165x35 мм

Наш курьер утверждает: 942 грамма

Тираж: 1000 экземпляров

ISBN: 978-5-89059-138-8

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

"Жизнь способ употребления" - уникальное и значительное явление не только для французской, но и для мировой литературы. По необычности и формальной сложности построения, по оригинальности и изобретательности приемов это произведение - и как удивительный проект, и как поразительный результат - ведет к переосмыслению вековой традиции романа и вместе с тем подводит своеобразный итог литературным экспериментам ХХ столетия.

В романе подробно и методично описывается полувековая жизнь вымышленного дома № 11 на вымышленной улице Симона Крюбелье и состоит из последовательного методичного и кропотливого описания всех его помещений с населяющими их жильцами и предметами.  

"Я представляю себе парижский дом, у которого снята фасадная стена, подобно тому, как приподнимается крыша в "Хромом бесе" или изображается сцена игры в го в "Повести о Гэндзи" - таким образом, что с первого до последнего этажа все фасадные помещения были бы видны сразу и одновременно".

И вот мгновение остановилось: застигнутые врасплох вещи и персонажи замирают, как будто на стоп-кадре; они становятся предметами описания и в свою очередь порождают десятки параллельных, происходящих накануне или за несколько веков до этого, историй, в которых другие вещи или персонажи могут стать предметами описания и в свою очередь порождать новые истории...

На первый взгляд биографии кажутся разбитыми, истории - расколотыми, а предметы - беспорядочно разбросанными. Мысль увлекается даже не в сторону, а куда-то вглубь по спирали, и всякий раз приходится её возвращать, чтобы уследить за калейдоскопичным сюжетом. Однако - и в этом заключается одна из особенностей произведения - кажущийся хаос жизни и литературы упорядочивается благодаря подробнейшему плану.

Радикальный эксперимент Перека предлагает не просто необычный, новаторский роман, а новый подход к письму вообще, поскольку органично сочетает с одной стороны повествовательную манеру изложения, а с другой - "математическую" систему структурирования и принцип намеренных ограничений. Все здание - главный сюжет и предмет описания - раскладывается на сто помещений, по одному на каждую главу, а переход из одного помещения в другое осуществляется в соответствии с решением шахматной "задачи о ходе коня" - задачи о нахождении такого маршрута для коня, чтобы он прошел через все поля доски по одному разу. Таким образом, мы проходим шахматную доску (но не из 64, а из 100 клеток) - весь дом, от подвалов до мансард, - попадая в каждое помещение только по одному разу, и всякий раз, когда конь проходит через четыре края доски, начинается новая часть (всего их 6).

Журналисту, который спросил, как следует читать этот объёмный труд, Перек ответил: "Сначала по порядку - потому, что есть история Бартлбута, которая проходит через весь роман". Этот персонаж со сложной историей оказывается в центре многих историй, к нему сходятся и от него расходятся многие сюжетные нити; его собственная история оказывается своеобразной развёрнутой метафорой и всего дома, и всего романа. Но кроме обычного, традиционного пути - есть и другие, ведь "Жизнь способ употребления" - настоящий шедевр "потенциальной литературы", с бесконечной разветвлённостью и глубиной. "Я мечтаю, - говорил Перек, - чтобы читатели играли с книгой, чтобы они пользовались приложениями, чтобы они воссоздавали текст, чтобы они гуляли по разрозненным главам и историям, чтобы они увидели, как все персонажи так или иначе связываются с Бартлбутом, как всё это сообщается, как выстраивается пазл".

Книга для чтения взахлёб, книга для игры, книга для удовольствия, книга для самообразования, книга для придумывания историй... Пазлы в романе можно собирать бесконечно. Как рассматривать воду или облака. Пазлы Перека оттачивают взгляд читателя, подстёгивают его любознательность и любопытство, даруют ему возможность неожиданных и радостных открытий.

 

Книга вышла в прекрасном переводе Валерия Кислова,  получившем  в 2009 году премию Мориса Ваксмахера.

 

История вымышленного дома со всеми возможными перипетиями судеб его обитателей, с бесконечными перекрещиваниями их жизней становится генеалогическим древом этого дома, и шире – времени, и еще шире – эпохи. Роман, насыщенный несусветным количеством деталей, каждая из которых "играет" не только на своем месте, но еще имеет свойство "аукаться" при разных обстоятельствах; роман, насыщенный психологическими портретами, настолько точными, что хочется вживаться во все эти проходящие перед глазами судьбы и делить с ними "стол и кров"; наконец, роман, прошитый бесконечными культурными ассоциациями, аллюзиями на то или иное событие современной или недавней или совсем давней эпохи – это чтение-труд, поэтому я безусловно могу порекомендовать эту книгу именно такому читателю, который, скажем, одолев и полюбив в свое время "Улисса", тоскует по подобному чтению. Признаться, после Джойса мне не попадался роман с таким же ощущением не только времени, но прежде всего – языка. А следить за тем, как этот невероятный язык становится романным текстом, как он насыщается фактами, и превращается в новую речь – занятие особенно привлекательное для любителей медленного и умного чтения.

Михаил Яснов

 

Фрагмент из книги:

Это будет гостиная, почти пустое помещение, в котором пол выложен паркетными досками. Стены будут покрыты металлическими панно.

В центре комнаты четверо мужчин будут, согнувшись, сидеть почти на пятках, опираясь локтями на широко разведенные в стороны колени, соединив ладони и скрестив средние пальцы. Трое из этих мужчин будут располагаться на одной линии перед четвертым. Все будут оголены по пояс, босы, в черных шелковых штанах с одинаковым изображением слона. У каждого на мизинце правой руки будет надето металлическое колько с обсидианом круглой формы.

Единственный предмет в комнате - кресло в стиле Людовик XIII, с витыми ножками, с подлокотниками и спинкой, обитыми кожей. На одном из подлокотников висит длинный черный носок.

Мужчина, сидящий напротив трех других мужчин, - японец. Его зовут Асикагэ Ёсимицу. Он является членом секты, которую в Маниле, в 1960 году, основал моряк с рыболовецкого судна, почтовый служащий и посыльный из мясной лавки. Японское название секты - "Сира нами" ("Белая волна"); английское - "The Three Free Men" ("Три Свободных человека").

За три года, прошедших после основания секты, каждому из этих "трех свободных человек" удалось обратить в свою веру еще трех других. За три последующих года девять человек второго набора сумели привлечь еще двадцать семь. Шестой выпуск, в 1975 году, насчитывал уже семьсот двадцать девять членов, и нескольким, в том числе Асикагэ Ёсимицу, было поручено отправиться на Запад, чтобы распространять новую веру и там. Вступление в секту "Три Свободных Человека" - процесс долгий, непростой и исключительно дорогостоящий, но Ёсимицу, похоже, без особого труда нашел трех прозелитов, достаточно богатых, чтобы располагать временем и деньгами, необходимыми для подобной затеи.

Новички находятся в самом начале инициации: им предстоит одолеть предварительные задания, чтобы научиться погружаться в созерцание какого-нибудь совершенно заурядного - реального или воображаемого - предмета и забывать о любых, даже самых болезненных ощущениях; с этой целью под пятками неофитов, сидящих на корточках, установлены металлические кубики с очень острыми гранями, удерживаемые в неподвижности; при малейшем выпрямлении ступни кубик тут же отскакивает, что влечет за собой незамедлительное и бесповоротное исключение не только виновного ученика, но и двух его товарищей; при малейшем изменении положения угол кубика вонзается в ступню, вызывая боль, которая становится невыносимой. Трое мужчин должны оставаться в это мучительной позе в течение шести часов; им разрешается вставать на две минуты каждые три четверти часа, хотя использование этого разрешения более трех раз за занятие отнюдь не приветствуется.

Что до предмета их медитации, то он у каждого свой. Первый мужчина, эксклюзивный представитель во Франции шведского предприятия по производству подвесных картотек, должен отгадать загадку, которая представлена в виде каллиграфически написанного фиолетовыми чернилами на белом бристоле вопроса:

КАКАЯ БЕЛЛАДОННА В ЛИПУ ПРЕВРАТИЛАСЬ?

с нарисованным сверху английским велосипедом и цифрой 2.

Второй ученик - немец, владелец завода по производству ящиков и сундуков в Штутгарте. Перед ним на стальном кубе лежит деревянная щепка, по форме весьма напоминающая корень женьшеня.

Третий - француз и эстрадная звезда; он сидит перед объемистым опусом по кулинарному искусству, одной из тех книг, которые принято пускать в продажу к новогодним праздникам. Книга лежит на пюпитре для нот. Она открыта на иллюстрации, представляющей прием, который в 1890 году лорд Рэднор устроил в салоне Лонгфорд-Касл. На странице слева, в рамке из цветочков в стиле модерн и декоративных гирлянд, приводится следующий рецепт:

ЗЕМЛЯНИЧНЫЙ МУССЛИН

Взять триста граммов земляники или клубники. Протереть через мелкое венецианское сито. Смешать с двумястами граммами сахарной пудры. Перемешать и в полученную массу добавить пол-литра хорошо взбитых сливок. Залить массой круглые бумажные формочки и оставить охлаждаться на два часа в обложенных льдом емкостях. Перед тем как подать на стол, украсить каждую порцию большой клубникой.

Рекомендуем обратить внимание