Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / американская литература

icon Завтрак у Тиффани. Голоса травы

The Grass Harp. Breakfast at Tiffany's

book_big

Издательство, серия:  Азбука,   Азбука Premium 

Жанр:  ПРОЗА,   американская литература 

Год рождения: 1958  («Голоса травы» - 1951, «Завтрак у Тиффани» - 1958)

Год издания: 2015 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Мы посчитали страницы: 224

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Измеряли линейкой:  205x133x15 мм

Наш курьер утверждает: 290 грамм

Тираж: 4000 экземпляров

ISBN: 978-5-389-09311-9

15.50 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Трумен Капоте — лучший писатель нашего поколения. В «Завтраке у Тиффани» я не изменил бы ни слова, этой книге суждено стать классикой.

Норман Мейлер

 

У меня было очень тяжёлое детство. Полное отсутствие любви. Но к семнадцати годам я был законченным писателем.

Удовольствие кончилось, когда я обнаружил разницу между хорошим письмом и плохим; а потом сделал ещё более тревожное

открытие, ощутив разницу между очень хорошим письмом и подлинным искусством. Едва уловимую — но страшную.

Трумен Капоте


 

«Завтрак у Тиффани»  самое знаменитое произведение Трумена Капоте, прославленное в 1961 году экранизацией с Одри Хепбёрн в главной роли, сыгравшей главную героиню повести Холли Голайтли  одну из самых ярких и необычных женщин американской литературы. Руководствуясь в своих поступках лишь голосом сердца, сочетая детскую наивность с чарующим обаянием настоящей женщины, она воплощает в себе саму сущность Нью-Йорка — города, в котором мечты лежат на расстоянии вытянутой руки, отгороженные блестящими стеклами пленяющих взгляды витрин.

 

Фильм «Завтрак у Тиффани»

 

 

«Она задумчиво чешет кончик носа, прячет глаза за тёмными очками, она звонит вам в дверь в три ночи, потому что у неё нет собственного ключа от подъезда, навещает мафиози в тюрьме, ходит дома с котом тигрового окраса на плече и поёт под гитару грустные песни. Всё это Холли — девушка, которую никому так и не удалось приручить. Потому что дикие звери, стоит их излечить от недуга, всё равно тянутся к воле. И рано или поздно этот зверь убежит — не потому что не любит, просто такова его натура. Книга столь же чудесна и неповторима, как и экранизация — хотя это два совершенно разных произведения. Небольшая история, которую тебе словно рассказали в баре» (из отзывов на livelib.ru).

 

Завтрак у Тиффани. Голоса травы. 978-5-389-09311-9  The Grass Harp. Breakfast at Tiffany's. Автор Трумен Капоте. Издательство Азбука. Минск Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы. Самый лучший книжный в мире

 

В книгу так же вошла повесть «Голоса травы» (или «Луговая арфа», The Grass Harp), впервые опубликованная в 1951 году. Основные сюжетные мотивы произведения — страх перед жизнью, нежелание взрослеть, неприкаянность и одиночество.


Фрагмент из романа «Завтрак у Тиффани»:


Меня всегда тянет к тем местам, где я когда-то жил, к домам, к улицам. Есть, например, большой тёмный дом на одной из семидесятых улиц Ист-Сайда, в нём я поселился в начале войны, впервые приехав в Нью-Йорк. Там у меня была комната, заставленная всякой рухлядью: диваном, пузатыми креслами, обитыми шершавым красным плюшем, при виде которого вспоминаешь душный день в мягком вагоне. Стены были выкрашены клеевой краской в цвет табачной жвачки. Повсюду, даже в ванной, висели гравюры с римскими развалинами, конопатые от старости. Единственное окно выходило на пожарную лестницу. Но всё равно, стоило мне нащупать в кармане ключ, как на душе у меня становилось веселее: жильё это, при всей его унылости, было моим первым собственным жильём, там стояли мои книги, стаканы с карандашами, которые можно было чинить, — словом, всё, как мне казалось, чтобы сделаться писателем. В те дни мне и в голову не приходило писать о Холли Голайтли, не пришло бы, наверно, и теперь, если бы не разговор с Джо Беллом, который снова расшевелил мои воспоминания.

Холли Голайтли жила в том же доме, она снимала квартиру подо мной. А Джо Белл держал бар за углом, на Лексингтон-авеню; он и теперь его держит. И Холли и я заходили туда раз по шесть, по семь на дню не затем, чтобы выпить — не только за этим,   а чтобы позвонить по телефону: во время войны трудно было поставить себе телефон. К тому же Джо Белл охотно выполнял поручения, а это было обременительно: у Холли их всегда находилось великое множество.

Конечно, все это давняя история, и до прошлой недели я не виделся с Джо Беллом несколько лет. Время от времени мы созванивались; иногда, оказавшись поблизости, я заходил к нему в бар, но приятелями мы никогда не были, и связывала нас только дружба с Холли Голайтли. Джо Белл   человек нелегкий, он это сам признаёт и объясняет тем, что он холостяк и что у него повышенная кислотность. Всякий, кто его знает, скажет вам, что общаться с ним трудно. Просто невозможно, если вы не разделяете его привязанностей, а Холли  одна из них. Среди прочих  хоккей, веймарские охотничьи собаки, «Наша детка Воскресенье» (передача, которую он слушает пятнадцать лет) и Гилберт и  он утверждает, будто кто-то из них ему родственник, не помню, кто именно.

Поэтому, когда в прошлый вторник, ближе к вечеру, зазвонил телефон и послышалось: «Говорит Джо Белл», - я сразу понял, что речь пойдет о Холли. Но он сказал только: «Можете ко мне заскочить? Дело важное», - и квакающий голос в трубке был сиплым от волнения. Под проливным дождем я поймал такси и по дороге даже подумал: а вдруг она здесь, вдруг я снова увижу Холли? Но там не было никого, кроме хозяина. Бар Джо Белла не очень людное место по сравнению с другими пивными на Лексингтон-авеню. Он не может похвастаться ни неоновой вывеской, ни телевизором. В двух старых зеркалах видно, какая на улице погода, а позади стойки, в нише, среди фотографий хоккейных звёзд, всегда стоит большая ваза со свежим букетом  их любовно составляет сам Джо Белл. Этим он и занимался, когда я вошел.

 Сами понимаете,  сказал он, опуская в вазу гладиолус,  сами понимаете, я не заставил бы вас тащиться в такую даль, но мне нужно знать ваше мнение. Странная история! Очень странная приключилась история.

 Вести от Холли?

Он потрогал листок, словно раздумывая, что ответить. Невысокий, с жёсткими седыми волосами, выступающей челюстью и костлявым лицом, которое подошло бы человеку много выше ростом, он всегда казался загорелым, а теперь покраснел еще больше.

— Нет, не совсем от неё. Вернее, это пока непонятно. Поэтому я и хочу с вами посоветоваться. Давайте я вам налью. Это новый коктейль, «Белый ангел»,  сказал он, смешивая пополам водку и джин, без вермута.

Пока я пил этот состав, Джо Белл стоял рядом и сосал желудочную таблетку, прикидывая, что он мне скажет. Наконец сказал:

— Помните такого мистера И. Я. Юниоши? Господинчика из Японии?

— Из Калифорнии.

Мистера Юниоши я помнил прекрасно. Он фотограф в иллюстрированном журнале и в свое время занимал студию на верхнем этаже того дома, где я жил.

— Не путайте меня. Знаете вы, о ком я говорю? Ну и прекрасно. Так вот, вчера вечером заявляется сюда этот самый мистер И. Я. Юниоши и подкатывается к стойке. Я его не видел, наверно, больше двух лет. И где, по-вашему, он пропадал все это время?

— В Африке.

Джо Белл перестал сосать таблетку, и глаза его сузились.

— А вы почем знаете?

— Прочел у Винчела.  Так оно и было на самом деле.

Oн с треском выдвинул ящик кассы и достал конверт из толстой бумаги.

Может, вы и это прочли у Винчела?

В конверте было три фотографии, более или менее одинаковые, хотя и снятые с разных точек: высокий, стройный негр в ситцевой юбке с застенчивой и вместе с тем самодовольной улыбкой показывал странную деревянную скульптуру  удлиненную голову девушки с короткими, приглаженными, как у мальчишки, волосами и сужающимся книзу лицом; её полированные деревянные, с косым разрезом глаза были необычайно велики, а большой, резко очерченный рот походил на рот клоуна. На первый взгляд скульптура напоминала обычный примитив, но только на первый, потому что это была вылитая Холли Голайтли — если можно так сказать о тёмном неодушевленном предмете.

— Ну, что вы об этом думаете?  произнёс Джо Белл, довольный моим замешательством.

— Похоже на неё,  Слушайте-ка, - он шлепнул рукой по стойке, - это она и есть. Это ясно как божий день. Японец сразу её узнал, как только увидел.

 Он её видел? В Африке?

 Её? Нет, только скульптуру. А какая разница? Можете сами прочесть, что здесь написано. И он перевернул одну из фотографий. На обороте была надпись: «Резьба по дереву, племя С, Тококул, Ист-Англия. Рождество, 1956».

Японец вот что говорит... начал он, и дальше последовала такая история.

На рождество мистер Юниоши проезжал со своим аппаратом через Тококул, деревню, затерянную неведомо где, да и неважно где,  просто десяток глинобитных хижин с мартышками во дворах и сарычами на крышах. Он решил не останавливаться, но вдруг увидел негра, который сидел на корточках у двери и вырезал на трости обезьян. Мистер Юниоши заинтересовался и попросил показать ему ещё что-нибудь. После чего из дома вынесли женскую головку, и ему почудилось  так он сказал Джо Беллу,  что все это сон. Но когда он захотел её купить, негр сказал: «Нет». Ни фунт соли и десять долларов, ни два фунта соли, ручные часы и двадцать долларов  ничто не могло его поколебать.

Мистер Юниоши решил хотя бы выяснить происхождение этой скульптуры, что стоило ему всей его соли и часов. История была ему изложена на смеси африканского, тарабарского и языка глухонемых. В общем, получалось так, что весной этого года трое белых людей появились из зарослей верхом на лошадях.

Молодая женщина и двое мужчин. Мужчины, дрожавшие в ознобе, с воспаленными от лихорадки глазами, были вынуждены провести несколько недель взаперти в отдельной хижине, а женщине понравился резчик, и она стала спать на его циновке.

— Вот в это я не верю,  брезгливо сказал Джо Белл.  Я знаю, у неё всякие бывали причуды, но до этого она бы вряд ли дошла.

— А потом что?

— А потом ничего.  Он пожал плечами. - Ушла, как и пришла, — уехала на лошади.

— Одна или с мужчинами?

Джо Белл моргнул.

— Кажется, с мужчинами. Ну, а японец, он повсюду о ней спрашивал. Но никто больше её не видел.  И, словно испугавшись, что мое разочарование может передаться ему, добавил:  Но одно вы должны признать: сколько уже лет прошло,  он стал считать по пальцам, их не хватило, - а это первые достоверные сведения. Я только надеюсь, что она хотя бы разбогатела. Наверно, разбогатела. Иначе вряд ли будешь разъезжать по Африкам.

— Она, наверно, Африки и в глаза не видела, сказал я совершенно искренне; но все же я мог себе ее представить в Африке: Африка  это в её духе. Да и головка из дерева...  Я опять посмотрел на фотографии.

—  Все-то вы знаете. Где же она сейчас?

— Умерла. Или в сумасшедшем доме. Или замужем. Скорей всего, вышла замуж, утихомирилась и, может, живёт тут, где-нибудь рядом с нами.

Он задумался.

— Нет,  сказал он и покачал головой.  Я вам скажу почему.

Если бы она была тут, я бы её встретил. Возьмите человека, который любит ходить пешком, человека вроде меня; и вот ходит этот человек по улицам уже десять или двенадцать лет, а сам только и думает, как бы ему не проглядеть кое-кого, и так ни разу её не встречает  разве не ясно, что в этом городе она не живет? Я всё время вижу женщин, чем-то на неё похожих...

То плоский маленький задок... Да любая худая девчонка с прямой спиной, которая ходит быстро...  Он замолчал, словно желая убедиться, внимательно ли я его слушаю.  Думаете, я спятил?

— Просто я не знал, что вы ее любите. Так любите. Я пожалел о своих словах  они привели его в замешательство. Он сгреб фотографии и сунул в конверт. Я посмотрел на часы. Спешить мне было некуда, но я решил, что лучше уйти.

— Постойте,  сказал он, схватив меня за руку.  Конечно, я её любил.

Не то чтобы я хотел с ней...  И без улыбки добавил:  Не скажу, чтобы я вообще об этом не думал. Даже и теперь, а мне шестьдесят семь будет десятого января. И что странно: чем дальше, тем больше эти дела у меня на уме. Я помню, даже мальчишкой столько об этом не думал. А теперь  без конца. Наверно, чем старше становишься и чем трудней это дается, тем тяжелее давит на мозги. И каждый раз, когда в газетах пишут, как опозорился какой-нибудь старик, я знаю: все от таких мыслей. Только я себя не опозорю.  Он налил себе виски и, не разбавив, выпил.  Честное слово, о Холли я никогда так не думал. Можно любить и без этого. Тогда человек будет вроде посторонним  посторонним, но другом.

В бар вошли двое, и я решил, что теперь самое время уйти. Джо Белл проводил меня до двери. Он снова схватил меня за руку:

— Верите?

— Что вы о ней так не думали?

— Нет, про Африку.

Тут мне показалось, что я ничего не помню из его рассказа, только как она уезжает на лошади.

— В общем, её нет.

— Да,  сказал он, открывая дверь.  Нет, и всё.

Ливень кончился, от него осталась только водяная пыль в воздухе, и, свернув за угол, я пошел по улице, где стоит мой бывший дом. На этой улице растут деревья, от которых летом на тротуаре лежат прохладные узорчатые тени; но теперь листья были желтые, почти все облетели и, раскиснув от дождя, скользили под ногами. Дом стоит посреди квартала, сразу за церковью, на которой синие башенные часы отбивают время. С тех пор как я там жил, его подновили: нарядная чёрная дверь заменила прежнюю, с матовым стеклом, а окна украсились изящными серыми ставнями. Все, кого я помню, из дома уехали, кроме мадам Сапфии Спанеллы, охрипшей колоратуры, которая каждый день каталась на роликах в Центральном парке. Я знаю, что она ещё там живет, потому что поднялся по лестнице и посмотрел на почтовые ящики. По одному из этих ящиков я и узнал когда-то о существовании Холли Голайтли.

 

Перевод с английского — Сергей Таск, Виктор Голышев.

Рекомендуем обратить внимание