Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

О ЛЮДЯХ

icon Заново рождённая. Дневники и записные книжки. 1947 - 1963

Reborn. Journals and Notebooks 1947-1963

book_big

Издательство, серия:  Ad Marginem Press,   Совместная издательская программа с ЦСК "Гараж" 

Жанр:  О ЛЮДЯХ 

Год рождения: 1947  - 1963

Год издания: 2013 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Мы посчитали страницы: 343

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Измеряли линейкой: 200x145x25 мм

Наш курьер утверждает: 346 граммов

ISBN: 978-5-91103-142-8

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

Перед нами дневник, в котором искусство воспринимается как вопрос жизни и смерти, где ирония считается пороком, а не добродетелью, а серьёзность - величайшим из благ. Такие воззрения выработались у моей матери рано. И в её жизни никогда не было недостатка в людях, которые пытались уговорить её "расслабиться". Она вспоминала, как её доброжелательный, традиционного склада отчим - герой войны - умолял её поменьше читать, из страха, что она не найдёт себе мужа. В том же духе, хотя и более высокомерно, высказался философ Стюарт Гемпшир, её наставник в Оксфорде, который с досадой вскричал однажды во время коллоквиума: "Ох уж эти американцы! Вы такие серьёзные… точно немцы". Он вовсе не собирался делать ей комплимент, но для моей матери эта фраза была как знак почёта.

Дэвид Рифф

 

Сьюзен Зонтаг — выдающийся американский интеллектуал, писательница, критик в области литературы, искусства, театра и кино, президент американского ПЕН-центра с 1989 года, лауреат множества премий. На русском языке в переводе Марка Дадяна вышел первый из трёх томов откровенных частных дневников «Заново рожденная», изданных сыном Сонтаг Дэвидом Риффом после смерти матери.

В начале книги мы видим четырнадцатилетнего человека (язык не поворачивается сказать — «ребенка» или «подростка»), формулирующего свои основные ценности и принципы, жадно набирающего материал для самовыстраивания, составляющего списки книг, которые непременно надо прочитать. Человека, который, несмотря на зрелый сложный ум, всё ещё накануне самого себя: «Всё моё естество кажется мне сжатой пружиной, оно исполнено ожидания». На последних страницах… пожалуй, человека вне возраста. Свободного, наконец, от возраста как от одной из форм ограничений и условностей.

Она, кажется, уже родилась взрослой — как Афина из головы Зевса, сразу в полном боевом облачении. И основной пафос её личности на протяжении всех уместившихся в книгу лет оставался, кажется, неизменным: это — пафос свободы, независимости от условностей и инерций, вообще от всего недостаточно прожитого и прорефлексированного. А отсюда — предельная, насколько возможно, честность с собой.

Дневник Сонтаг — книга трудная, прежде всего для самого автора. «Всю жизнь, с юности до старости, — пишет в предисловии Рифф, — она, похоже, вела одну и ту же битву — с внешним миром и с собой». То была битва за отчётливость видения всего переживаемого. Дневник для неё был средством «самосозидания», того, чтобы «очертить свои пределы». С юных лет до зрелости записи пронизывает пристальность рефлексии — «испытание каждой мысли, и слова, и поступка…» — и готовность сказать «нет» всему внешнему, что претендует подчинить человека себе. Даже если это любовь — страстная любовная зависимость от человека, сказать «нет» которой — и которому — мучительно трудно. 

Сонтаг никогда не перестает чувствовать границы интеллекта, исследовать, растягивать их (в том числе — и бунтовать против них; но это опять же потому, что они есть и чувствуются). «То, что существуют тайны (а не только степени неопределенности): вот чего не понимает пуританский дух», — пишет она в двадцать восемь. 

Систематическое ведение дневника Зонтаг считала своей обязанностью с двенадцати лет. Первая опубликованная запись относится к ноябрю 47-го, ей почти четырнадцать, и это что-то вроде декларации независимости: автор отрицает существование личного бога (с маленькой буквы), отметает посмертное существование, утверждает, что самой желанной вещью в мире является верность себе — она же Честность. В семьдесят лет она будет исповедовать это же кредо, с незначительными поправками и добавлениями; не менее удивительно и то, что её авторский голос сохраняет эту верность себе, ни разу не ломаясь и не меняясь. 

Фрагмент книги:

Я познакомилась с ним в начале семестра — заметила его на студийном концерте (полная запись «Дон Жуана») — и поняла, что он живёт здесь же, в общежитии, и что он — местный халдей [так!]. Мы мило побеседовали, потом случайно встретились ещё несколько раз на концертах, пока через несколько недель томных взглядов исподлобья он не набрался смелости и не пригласил меня на концерт («Магнификат» [Баха] в местной конгрегацкой церкви). Он сопровождал меня на все немногочисленные «культурные вечера», которые я с тех пор посетила, и сам факт пребывания в обществе другого человека, насколько бы травоядными ни были наши отношения, отвлекает меня от мыслей об унизительной развязке моих отношений с Ирен. Ал никогда не привлекал меня как мужчина, и мне было уютно с ним по двум причинам: я по-настоящему уважала его за ум, хотела учиться у него и беседовать с ним о музыке, литературе и философии; кроме того, я знала, что ему потребуется много недель, прежде чем осмелиться на попытки физического ухаживания, а в то время мне будет относительно просто с ним расстаться. На сегодняшний день мы даже не держались за руки! Мне правда с ним хорошо — хотя во мне нет ни уверенности в себе, ни живости. Самое же ужасное в том, что тем вечером в пятницу я почти убедила себя, что интеллектуальное удовлетворение, которое я испытываю с ним (то есть простое отсутствие боли), — это хорошо, что это высшее из всех возможных разновидностей наслаждения. После лекции Боаса мы просидели час за кофе, а потом, прогуливаясь, беседовали ещё часа два или три. 

Мы обсуждали всё — от кантат Баха до «Фаустуса» Манна, от философии прагматизма до гиперболических функций, от трудовой школы университета в Беркли до теории искривленного пространства Эйнштейна. Самыми завораживающими были разговоры о математике и философии. Тогда я в полной мере разделяла его глубокое смирение и несколько безучастное отношение к жизни — он не боится смерти, просто потому что знает, насколько малоценна его жизнь, человеческая жизнь. Мы оба произносили блестящие речи, и все казалось мне вполне ясным, потому что в ту минуту я отвергала больше, чем у меня когда-либо было: совокупный опыт странствий и праздность, и солнце, и секс, и еду, и сон, и музыку… Я была уверена, что мое решение посвятить жизнь преподаванию правильно, что, в сущности, не имеет значения ничего, кроме приемлемого, умозрительного опыта… Попросту говоря, ничего не имеет особого значения. В то время я почти не боялась умереть... Мы говорили, что в жизни нужно ожидать только худшего, что жизнь — это длительное убожество и посредственность, что нужно не протестовать, а, принимая к исполнению необходимые общественные обязанности, удаляться в себя, то есть не вовлекаться в жизнь, а ожидать худшего, рассчитывая разве что на несколько мгновений счастья… Не принимать жизнь «условно», сказала я однажды... Брать лишь то, что можно — ничто не имеет особого значения... Я ведь в это верила!.. Мне было тепло на душе от этих мыслей… Ирен казалась далёкой... В сердце у меня был покой, когда я простилась с ним у входа в общежитие (в духе нашего учёного товарищества) и поднялась наверх спать…

Я всё ещё могла победить жизнь — победить собственную страстность, отринуть всё — «отринуть, скрепить печатью и вручить их Богу…» [CC вольно цитирует строку из диалогической поэмы Джерарда Мэнли Хопкинса «Свинцовое эхо и золотое».]

 

Книга Заново рождённая. Дневники и записные книжки. 1947 - 1963. Reborn. Journals and Notebooks 1947-1963.Автор Сьюзен Сонтаг. Зонтаг. Susan Sontag. 978-5-91103-142-8 Издательство Ад Маргинем Пресс. Ad Marginem Press. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в М

Рекомендуем обратить внимание