Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

New / ПРОЗА / польская литература / ПУТЕШЕСТВИЯ

icon Волчий блокнот. Волок

Wilczy notes. Woloka

book_big

Издательство, серия:  Издательство Ивана Лимбаха 

Жанр:  New,   ПРОЗА,   польская литература,   ПУТЕШЕСТВИЯ 

Год рождения: 1999  - 2005

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Язык оригинала: польский

Страна автора: Польша, Россия

Мы посчитали страницы: 464

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 218x150x26 мм

Наш курьер утверждает: 598 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-89059-293-4

16.50 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Две первые книги «Северного дневника» польского писателя Мариуша Вилька, который более двадцати лет живёт в России.

Его «Волчий блокнот» — подробный рассказ о Соловках; «Волок» — путешествие на яхте от Белого моря до Ладожского озера. 

Живые, глубоко пережитые впечатления ломают сложившиеся стереотипы, заметки «по горячим следам» переплетаются с историческими и культурологическими экскурсами. Писатель постигает Русский Север в том числе через судьбы простых людей, портреты которых он любовно выписывает.

Главное достоинство этих книг — способность к вдумчивому, несуетному созерцанию, почти утраченная в наши дни.

 

Книга Волчий блокнот. Волок. Wilczy notes. Woloka. ISBN 978-5-89059-293-4.  Автор Мариуш Вильк. Mariusz Wilk. Издательство ИД Ивана Лимбаха. Книжный Сон Гоголя (vilka.by). Книжный магазин в Минске. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отзывы, читать рецензии, читать отрывок


Из предисловия переводчика

Первый вопрос, который обычно задают журналисты Мариушу Вильку — польскому писателю, бывшему пресс-секретарю и доверенному лицу Леха Валенсы, дважды заключённому, подпольщику, человеку, объехавшему полмира, очевидцу московского путча и абхазской войны, осевшему затем на Соловках, а после перебравшемуся в Карелию и немало кочевавшему по Кольскому полуострову, — почему он уже столько лет живёт в России. Да и сам он — хотя «Волчий блокнот», с которого началось художественное освоение Вильком Русского Севера, выдержал в Польше несколько изданий, а следом появились ещё пять книг «Северного дневника», — вновь и вновь возвращается к вопросам, поставленным перед собой и читателями ещё в первой книге. Сюжеты, возникающие в процессе поиска ответа на них – а заодно и более точных слов, образов, метафор, — образуют своего рода тропы дневниковой прозы Вилька.

<...>

Проза Вилька — поразительный пример того, как один язык может быть максимально открыт другому. «Оставляя некоторые вещи (понятия) в их русской версии, я словно окна открываю в тексте — окна в другую <...> реальность», — пишет автор «Волока». «Глоссарий» в «Волчьем блокноте», как и обширные сноски в последующих книгах, — не просто справочный аппарат: эти пояснения органически прорастают в текст. И, конечно, неслучайны в «Волоке» размышления о жанре «дневника с глоссами, подобного Словарю-дневнику Джемса», где «слова отбрасывают тень реальности». Введённые в ткань повествования русские слова (неслучайна и ошибка, с которой вышло интервью с Вильком в местной газете: «польский писатель, пишущий по-русски») и польские архаизмы — словно дыхание, ритмизищирующее прозу Вилька, местами стремящуюся к тому, что можно назвать стихотворением в прозе.

Разрозненные, казалось бы, страницы прозы Вилька — замечания «по горячим следам», исторические и культурологические экскурсы, рефлексии и комментарии, элементы репортажа, интервью, письма и эссе — свободно и в тоже время внутренне связанно образуют единое течение познающего чувства и переживающей мысли.

Быть может, потому столь выразительны и столь значимы оказываются у Вилька, особенно в «Волчьем блокноте», длинные перечисления, в буквальном смысле плетущие текст и заставляющие вспомнить первичный смысл этого слова. Словно нити основы авторского опыта, в которую вплетается судьба постепенно узнаваемой земли. Смыслообразующим здесь становится их ритм, восходящий к реальной жизни, — ритм движения и повторяемость. Смены дня и ночи, времён года, занятий, которые составляют самую жизнь, наконец, моря, в присутствии которого эта жизнь проходит. Кольцами наслаивается прожитое человеком время, отпущенные ему осени, зимы, весны... О ритме этом в «Доме на берегу Онего» Вильк напишет, что тот «будто доносится из глубины колодца... с каждым годом на одно бетонное кольцо ниже».

<...>

Вильк неоднократно возвращается к сюжету протаптывания тропы жизни в словах и в конкретном жизненном выборе. Ритм хорошей прозы, возникающий из индивидуального и неповторимого дыхания слов, — отражение ритма пути: Вильк обживает пространство словом. В этот процесс естественно включаются и знания, полученные ранее — из чужих книг, с чужих слов. Это и дневник прочитанного. По его словам, его тропа «заводит <...> на страницы давно не читанных книг» — древнерусских текстов, документов и т. д. Но они так или иначе проверяются собственными впечатлениями, корректируются ими. Или — корректируют их. И только так, тогда и потому приращиваются к собственному опыту и собственному языку.

Вильк разрешил одну из психологических проблем человека XX века — хотя бы частичное преодоление барьера чужести. С одной стороны, через природу и данную человеку способность к вдумчивому, несуетному её созерцанию, а с другой — через включённость в обыденную жизнь среди этой природы. Может быть, именно его способность увидеть сквозь «гороховый кисель в головах» красоту и связанность всех со всеми и снимает вечный страх и отторжение чужого. В конце концов, чужаком, одиноким волком можно чувствовать себя и не будучи иностранцем – среди своих. Но пережитое вместе прокладывает путь к взаимопониманию живущих в том же времени и пространстве, к пониманию чужого, который на самом деле – всего лишь другой.

 

Перевод с польского — Ирины Адельгейм

Рекомендуем обратить внимание