Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

КИНО / О ЛЮДЯХ / New

icon Вернер Херцог. Путеводитель растерянных

Werner Herzog. Guide for the Perplexed. Conversations with Paul Cronin

book_big

Издательство, серия:  Rosebud Publishing 

Жанр:  КИНО,   О ЛЮДЯХ,   New 

Год рождения: 2002 

Год издания: 2019 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: Великобритания

Мы посчитали страницы: 640

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Цветные иллюстрации

Измеряли линейкой: 204x134x40 мм

Наш курьер утверждает: 806 граммов

Тираж: 4000 экземпляров

ISBN: 978-5-905712-08-1

Показания к применению: гурманам-киноманам

35 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Книга интервью с режиссёром Вернером Херцогом — это общение с удивительной личностью. Херцог — прямой интеллектуальный наследник барона Мюнхгаузена и, в то же время, Христофор Колумб от кино. Он снимал фильмы в джунглях Перу, в Африке, Сибири и Антарктиде, опускался с камерой на морское дно, путешествовал с ней по пустыням и поднимался на действующий вулкан. Истории о головокружительных приключениях Херцога, в которых сложно отличить правду от вымысла, а жизнь — от кино, в настоящем расширенном издании дополнены собранием стихотворений и очерком режиссёра, а также яркими размышлениями его соратников.

 

Книга Вернер Херцог. Путеводитель растерянных. Werner Herzog. Guide for the Perplexed. Пол Кронин. Paul Cronin. ISBN 978-5-905712-08-1. Издательство Rosebud. Беларусь. Минск. Книжный магазин Сон Гоголя (vilka.by). Купить книгу, читать отзывы, читать рецензии, читать отрывок

 

Читать отрывок

Есть ли у вас своя идеология, которая скрывается между строк рассказываемых вами историй?

«Рассказанной истории», как вы это называете, вполне достаточно для фильма. В фильмах Стивена Спилберга может быть уйма спецэффектов, но люди ценят их за то, что всё крутится вокруг мастерски рассказанной истории. Спилберг по праву занимает своё место, потому что понимает то, чего не возьмут в толк режиссёры, озабоченные лишь калейдоскопом сверкающих картинок. Если история в художественном фильме не работает, то не работает и сам фильм.

Мои фильмы являются мне как сны наяву, безо всяких объяснений. Я никогда не пытаюсь понять, что они означают. Я думаю лишь о том, как рассказать историю, и даже если эти образы лишены логики, я позволяю им захватить меня. Ко мне приходит идея, и затем, некоторое время спустя, когда я еду на машине или иду пешком, это размытое видение становится яснее, как будто наводится фокус. Я вижу фильм перед собой, как на экране, и вскоре он принимает такие отчетливые формы, что я могу сесть и записать на бумаге все образы, которые явились мне. Я не сажусь за сценарий, пока не увижу и не услышу весь фильм целиком — героев, диалоги, музыку, места съёмок. Я никогда не писал для других режиссёров, потому что я вижу свои сюжеты особенным образом и не хочу, чтобы к ним прикасался чужой. Пишу я так: сижу перед компьютером и луплю по клавишам. Начинаю с начала, пишу быстро, пропускаю всё, что не является необходимым, всегда фокусируюсь на том, что важно для сюжета. Не могу писать без спешки. Если на сценарий нужно больше пяти дней, значит, что-то с ним не так. История, написанная таким образом, всегда будет полна жизни. «И карлики начинали с малого» я увидел перед собой как страшный сон и записал его крайне старательно, стараясь не упустить ни одной детали. Я просто выплеснул всё это на бумагу и сделал не более пяти опечаток во всём тексте.

Люди чувствуют, что я ориентируюсь в пространстве, что я знаю, откуда пришёл и куда направляюсь, — вполне естественно, что они пытаются найти в моих фильмах идеологию. Но никакой идеологии там нет, насколько я сам могу судить. Нет у меня никаких философских идей, которые вели бы нас через туман повествования. Могу сказать лишь одно: я понимаю мир по-своему и могу выразить это понимание при помощи фильмов и образов, которые понятны и другим людям. Не люблю сыпать именами, но какую идеологию можно приписать Конраду, Хемингуэю или Кафке? Гойе или Каспару-Давиду Фридриху? Посмотрев мои фильмы, некоторые зрители беспокоятся, потому что не могут ткнуть пальцем и сказать — вот его кредо. Даже под пытками я бы сказал, что моё кредо — это сами фильмы и моя способность их снимать. Но это не убедит людей, которые смотрят мои картины туннельным зрением, словно бы через соломинку из «Макдоналдса». Они продолжают искать. И неудивительно, что отчаиваются.

Некоторые из этих любителей молочных коктейлей обнаружили сквозные темы в ваших работах.

Готов поверить, но не просите меня о том же. Фильм — это проекция света, которая становится чем-то другим только в глазах смотрящего, если смотрящий способен найти связь между увиденным и тем, что спрятано внутри него. Каждый достраивает истории и образы по-своему, всякий взгляд уникален, и мне всегда казалось, что объяснять смысл моих фильмов — никудышное занятие. Мнение публики, сколь угодно далёкое от моего, свято. Всякий раз, когда меня спрашивают, кончает ли Строшек с собой в финале «Строшека», я говорю: вы вольны выбирать тот финал, который вам более по душе. Если кто-то ждёт от меня по этому поводу громких заявлений, пусть лучше отложит книгу и нальёт себе бокал вина. Вот строчка из Уолта Уитмена: «Видите, я не читаю вам лекций, я не подаю скудной милостыни: / Когда я даю, я даю себя». Ни один из моих фильмов не родился из глубоких философских размышлений. Мой способ выражения определённых идей, наших сокровенных надежд и страхов, терзающих нас, — это их воплощение на экране.

В толпе людей, пишущих о кино, очень много тех, кто приучен думать особым образом, анализировать работу художника, изучать надуманные связи, выдавать некие твердокаменные, модные теории и выпячивать по ходу дела все свои обширные познания. Они вычитывают в моих картинах свои собственные интеллектуальные миражи и собственный взгляд на жизнь, находят тайные смыслы там, где их искать вовсе не нужно, марают страницу за страницей запутанной и бессмысленной прозой. Не могу сказать, правы они или нет. Они существуют в своём мире, а я — в своём. Я хочу прежде всего обращаться к инстинктам людей. Когда я показываю зрителям свой новый фильм, я надеюсь, что они возьмут с собой лишь свои сердца и головы, и ещё немного сочувствия. Большего я не прошу. Кино не принадлежит учёным — это искусство неграмотных. Фильмы нужно просто смотреть, безо всяких заранее сложенных мыслей и представлений. Это хорошо понимал Анри Ланглуа: во Французской Синематеке он показывал фильмы со всего мира — на бенгальском, китайском, японском, португальском языке — без субтитров. То есть зрители должны были воспитывать в себе сообразительность и проницательность, не имеющие ничего общего с рациональным мышлением. Они фактически развивали в себе безграмотность, прикоснувшись к врождённой, но обычно дремлющей способности человека.

inde.io

Перевод с английского — Елены Микериной, Виктора Зацепина, Алексея Шипулина

Рекомендуем обратить внимание