Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи и ёлки отдыхают! А наш магазинчик «Сон Гоголя» на Ленина, 15 работает каждый день с 10 до 22!

VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

О ЛЮДЯХ

icon Время сердца. Переписка Ингеборг Бахман и Пауля Целана

book_big

Издательство, серия:  Ad Marginem Press 

Жанр:  О ЛЮДЯХ 

Год рождения: 1948  - 1972

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Язык оригинала: немецкий

Мы посчитали страницы: 416

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Цветное тиснение

Измеряли линейкой: 200x130x23 мм

Наш курьер утверждает: 460 граммов

ISBN: 978-5-91103-262-3

21 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

«Нам жизнь навстречу не пойдёт, Ингеборг, ждать такого − это был бы, наверное, самый неподходящий для нас способ быть здесь. Быть здесь: да, мы это можем и имеем на это право. Быть здесь − друг для друга. Пусть всего несколько слов, alia breve, одно письмо раз в месяц: сердце сумеет этим жить», − из письма Пауля Целана 31 октября 1957 года.

 

Они встретились в мае 1948 года в послевоенной Вене, на одном из литературно-художественных вечеров − Ингеборг Бахман, дочь австрийского национал-социалиста, начинающая поэтесса, изучающая в университете философию, и Пауль Целан, бежавший из Румынии немецкоязычный поэт, еврей, потерявший обоих родителей в концлагере и сам едва выживший. Это различие судеб, равно как и стремление, вопреки ему или даже именно из-за этого различия, снова и снова начинать разговор друг с другом, играет определяющую роль в их переписке, начиная с первого стихотворения-подарка «В Египте» в мае 1948 года и заканчивая последним письмом осенью 1967 года. Между неделями в Вене, проведенными вместе, и последним из 196 документов (писем, почтовых открыток, телеграмм, посвятительных надписей на присланных книгах и записанных реплик одного разговора) вместилась драматичная и волнующая история взаимоотношений двух выдающихся немецкоязычных писателей − отъезд Целана из Вены в Париж спустя несколько недель после знакомства, стихотворные сборники обоих, периоды молчания, ссоры, встреча на заседании «Группы 47» в Ниндорфе в 1952-м, женитьба Целана в том же году на французской художнице Жизель Лестранж, возобновление любовных отношений после конференции в Вуппертале в октябре 1957-го, встреча Бахман со швейцарским писателем Максом Фришем летом 1958-го, обострение психической болезни Целана в конце 1961-го года после неоднократных обвинений в плагиате.

Они не могли жить друг без друга, но жизнь каждого из них со временем всё сильнее отторгала жизнь другого, рисуя свой собственный путь. Последние два письма были написаны Целаном в 1963 и 1967 году, но они остались без ответа. К этому времени Ингеборг Бахман – известная в Европе писательница, за плечами которой два сборника стихов, радиопьесы, несколько романов (один из самых знаменитых – «Малина») и два либретто. Пауль Целан 22 года прожил в Париже, выпустив семь поэтических сборников, занимаясь переводами Пикассо, Чорана, Кокто, Аполлинера, Пессоа, Рембо, Блока, Мандельштама, Малларме, Дикинсон, Есенина, Хлебникова, Шекспира. В 1970 году году Целан покончит жизнь самоубийством, бросившись в Сену с моста Мирабо. Бахман погибнет в 1973  после пожара в своей римской квартире, вызванного непотушенной сигаретой. Их судьбы, на век соединённые, останутся жить лишь в письмах.

В книге содержатся новые переводы стихотворений Пауля Целана и Ингеборг Бахман, сделанные Алёшей Прокопьевым, а также переписка Целана с Максом Фришем и Бахман с Жизелью Целан-Лестранж.

 

 

 

Пауль Целан — Ингеборг Бахман

Париж, 20 июня 1949 года

Ингеборг!

Нет, в этом году я приеду «неточно» и с опозданием. Но, может, лишь потому что хотел бы: пусть никого, кроме тебя, не будет, когда я поставлю маки, очень много маков, и память, памяти тоже не меньше, — два больших сияющих букета — на твой накрытый к дню рождения стол. Вот уже несколько недель я предвкушаю этот момент.

Пауль.

 

Ингеборг Бахман — Паулю Целану

Вена, 24 июня 1949 года

Ты, любимый!

Я вовсе и не думала об этом, и вот сегодня, накануне — в прошлом году ведь все так и было, — ко мне в самом деле прилетела твоя открытка, влетела прямо в сердце, да, именно так, я люблю тебя, я об этом ни слова не говорила, тогда… Я снова почувствовала запах маков, сильно, очень сильно, ты восхитительно колдовал тогда, мне никогда не забыть твоего волшебства.

Порой я хочу только одного: уехать отсюда, в Париж, почувствовать, как ты трогаешь мои руки, как ты всю меня трогаешь — цветами, а потом снова не знать ни о чем — ни откуда ты пришел, ни куда уходишь. Для меня ты родом из Индии или из еще более далекой, темной, смуглой страны, ты для меня пустыня, и море, и все, что есть тайна. Я по-прежнему ничего толком не знаю о тебе и потому часто боюсь за тебя, мне невозможно представить, что ты вынужден делать то же самое, что мы, другие, делаем здесь, мне хочется иметь замок для нас двоих, и чтобы ты пришел ко мне и был моим заколдованным господином, и там будет много-много ковров и музыки, и мы откроем для себя любовь.

Я часто размышляла о том, что «Корона» — твое самое прекрасное стихотворение, оно самым совершенным образом предугадывает то особое мгновение, когда все обратится в мрамор и будет навсегда. Но мне здесь не придет «время». Я жажду чего-то, что мне недоступно, все тут плоское и затхлое, обессилевшее и использованное еще до того, как им успели попользоваться.

В середине августа собираюсь появиться в Париже, всего на несколько дней. Не спрашивай, почему и зачем, но будь там для меня — всего на один вечер, на два, на три… Поведи меня на набережную Сены, мы будем долго смотреть в ее воды, пока не превратимся в маленьких рыбок и не узнаем друг друга вновь.

Ингеборг.

 

 


 

Пауль Целан — Ингеборг Бахман

Париж, 20 августа 1949 года

Моя дорогая Ингеборг!

Ты, значит, приедешь только через два месяца — почему? Ты этого не говоришь. Ты также не говоришь, надолго ли, не говоришь, получила ли стипендию. Пока что мы, как ты предлагаешь, могли бы «обмениваться письмами». А знаешь, Ингеборг, почему весь последний год я тебе так редко писал? Не только потому, что Париж загнал меня в тупик жуткого молчания, из которого я пока не выбрался; я, кроме того, не знал, что ты думаешь о тех коротких неделях в Вене. Как я мог это понять по твоим первым, в спешке набросанным строчкам, Ингеборг?

Может, я ошибаюсь, может, дело обстоит так, что мы избегаем друг друга именно там, где очень хотели бы встретиться, может, виноваты мы оба. Только я иногда говорю себе, что мое молчание, наверное, понятнее, чем твое, потому что тьма, которая навязывает его мне, старше.

Ты знаешь: важные решения каждый должен принимать сам. Когда пришло то письмо, где ты спрашивала меня, выбрать ли тебе Париж или Соединенные Штаты, я бы охотно сказал, как бы меня обрадовало, если бы ты приехала сюда.

Понимаешь, Ингеборг, почему я от этого воздержался? Я сказал себе: если бы ты действительно придавала какое-то (а это значит: больше, чем какое-то) значение тому, чтобы жить в городе, где живу и я, ты бы не спрашивала у меня совета.

Прошел долгий год, год, в который тебе наверняка довелось столкнуться со многим. Но ты мне не говоришь, насколько далеко за чертой этого года остались наши с тобой май и июнь.

Насколько далека или близка мне ты, Ингеборг? Скажи, чтобы я знал, закрываешь ли ты глаза — сейчас, когда я тебя целую.

Пауль.

 

Ингеборг Бахман — Паулю Целану

Вена, 24 ноября 1949 года

Дорогой, дорогой Пауль!

Уже ноябрь. Письмо, которое я написала в августе, по-прежнему не отправлено — все так печально. Ты, должно быть, дожидался его. Примешь ли ты его сегодня?

Я чувствую, что говорю слишком мало, чувствую, что не могу тебе помочь. Мне бы надо приехать, посмотреть на тебя, извлечь тебя наружу, поцеловать и крепко держать, чтобы ты не ускользнул. Прошу, верь, что я однажды приеду и верну тебя. Я со страхом наблюдаю, как тебя уносит в огромное море, но я построю корабль и верну тебя, пропавшего, домой. Только ты сам помоги мне в этом и не усложняй мою задачу. Время и много чего еще — против нас, но мы не позволим ему разрушить то, что хотим спасти из его потока.

Напиши мне поскорее, прошу, и напиши, нужны ли тебе мои слова, примешь ли ты мою нежность и любовь, можно ли тебе чем-то помочь, тянешься ли ты еще ко мне и укрываешь ли меня темным покрывалом тяжелого сна, в котором я хочу просиять светом.

Попытайся же, напиши, задай мне вопрос, освободись от всего, что тебя гнетет!

Я вся с тобой.

Твоя Ингеборг.

 


Рекомендуем обратить внимание