Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

русская литература / ПОЭЗИЯ

icon Вид с холма (избранные стихотворения 1986-1996 годов)

book_big

Издательство, серия:  Лениздат 

Жанр:  русская литература,   ПОЭЗИЯ 

Год рождения: 1986  - 1996

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Страна автора: СССР, США

Мы посчитали страницы: 176

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 196x133x15 мм

Наш курьер утверждает: 270 грамм

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-4453-1005-1

29 руб.

buy заказать к 5/07 »

Заказывайте, и появится в Студии 5 июля :))

Впервые после смерти поэта Фонд наследия Бродского разрешил подготовить новый состав стихотворений, отличный от прижизненных сборников поэта. Составителем выступил петербургский поэт, переводчик и редактор Игорь Булатовский.

В книги вошли стихотворения Бродского 1962–1996 годов, в том числе — опубликованные в знаменитом американском издательстве «Ардис» и ранее не включенные автором в сборники.

Книга «Вид с холма» включает стихотворения 1986–1996 годов. При составлении сборников Игорь Булатовский предпринял попытку не просто изменить состав стихотворений, но выстроить личный «канон Бродского» и осмыслить каждую его часть в небольшом послесловии.

 

Книга Вид с холма (избранные стихотворения 1986-1996 годов). ISBN 978-5-4453-1005-1. Автор Иосиф Бродский. Joseph Brodsky. Издательство Лениздат. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы

 

Из послесловия Игоря Булатовского

В конце концов всё сводится к одушевлённой бесформенности и неодушевлённой форме — как в начале, — в день шестый. К беспредметному ландшафту, с которым сливаются, в котором пропадают из виду, и к «ландшафту» предмета в морге — сырью садовой скульптуры. К пустому, цвета отрешённости, полю сражения, проигранного телом, но выигранного телосложеньем, памятники которому, статуи, — приплод трагедии от её совокупленья с героем — стынут на этом поле, празднуя свою победу. В конце концов всё сводится к искусству, которое есть прощение вещи в её конечности и любопытство к истории исчезновения предмета в неисчезающей беспредметности.

Незадолго перед этим человек с сигаретой стоит на балконе в переулке земного рая и видит воздух, розовый то ли от вечернего света, то ли от соприкосновения с нагретой за день черепицей. Просто разглядывает воздух, потому что им всё равно не надышаться, особенно напоследок, и вдыхает дым, просмаливая затвердевающие лёгкие, закупоривая вены. Засматривается на воздух и видит в нём не свободу, а освобождение, именно: освобождение от приличий целого — тех, что причитаются личности, то есть от гримасы участия, гримасы искренности, той искренности, что чем дальше (вернее — ниже, ближе к нулю), тем меньше нуждается в слезе, любви, страхе, страсти, чтобы сказать он них, не выбирая слова. Видит — апофеоз частиц.

Что роднит его с жизнью сильней, чем совокупленье или кровь. Это парадоксальное чувство родства дано ему знанием о том, что когда тебе больше пятидесяти и ты болен (смертельная болезнь к жизни), нет необходимости выздоравливать, нервничать по поводу анализов или того, как выглядишь в зеркале. И ещё знанием о том, что утилитарное (например, стулья) и вечное (например, созвездия), комната и космос суть одно, потому что связаны тем же самым апофеозом, неприличием нецельности и разрозненности, бесцельностью по отношению к человеку — бесчеловечностью. Эта бесчеловечность и есть сумма углов его настоящего нового и вечного дома.

 

Книга Вид с холма (избранные стихотворения 1986-1996 годов). ISBN 978-5-4453-1005-1. Автор Иосиф Бродский. Joseph Brodsky. Издательство Лениздат. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы

 

Старость — новая жизнь, наступающая только тогда, когда тебе уже дано что-то, что ты любишь больше, чем жизнь — не смерть, не поту-, а постороннесть, то есть милость безличности, безымянности, безадресности, забвенности, обобщенность статуи (забвенье — мать классики), возможность подсыхать мазком на картине впечатлительного времени, не понимая, да и не тщась понять, ты ли это, сидя под вязом, шелестишь его листвой или вяз над тобой шелестит твоей газетой. Возможность красноречиво белеть на солнце, не загорая и уставясь в одну точку, которая есть не фокус надвигающейся темноты, но вершина светового конуса пространства-времени или бесконечного угла, огромной «галочки», птицы, большей, чем воздух, вобравшей в своё оперение всю случайную пестроту твоей жизни, птицы с пятьюдесятью крыльями, которая питается крупнеющим по мере ослабления твоего зрения фотографическим зерном мира, пока оно не сведётся к последнему — тебе самому. Возможность возвращаться назад травматической памятью, как тихой аллеей с темнеющими, будто из затвердевшей грязи, статуями. Возможность следить за шуршащей юбкой не из прикладного интереса, а в поисках мрамора. Возможность оставить претензии на одушевленность и одухотворенность. Возможность, наконец, отвернуться от окна и с чистой совестью упереться взглядом в стенку.

Но все эти возможности открываются лишь тому, кто под влиянием статуй поступил в высшую школу расплывчатости, размытости очертаний, хаоса, развалин; кому лужица приятна своей бесформенностью и кто знает, что тем же она приятна галактике; кто научился у облаков отказу от правоты в пользу химеры, у дождя — близорукой точности летописи забывания, у снега — прощающей тишине пробела.

Райские птицы поют, не нуждаясь в упругой ветке.

Рекомендуем обратить внимание