Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи, ёлки, консультанты и курьеры отдыхают! Но заказы принимаются и записываются!

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / английская литература

icon Уровни жизни

Levels of life

book_big

Издательство, серия:  Интеллектуальный бестселлер,   Эксмо 

Жанр:  ПРОЗА,   английская литература 

Год рождения: 2013 

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: Великобритания

Мы посчитали страницы: 192

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 171x115x14 мм

Наш курьер утверждает: 160 граммов

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-699-68932-3

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

Формально книга разбита на три части. «Грех высоты» — эссе о пионерах воздухоплавания и фотографии: о британcком военном и искателе приключений Фреде Бернаби, французском фотографе Феликсе Турнашоне, который приобрел известность под псевдонимом Надар, сделав в 1858 году первый снимок с воздуха, и Саре Бернар, которая своим присутствием делала из рутинных перелётов на воздушном шаре события европейского масштаба. Это очень узнаваемый Барнс: изящный гибрид эссе, разговора с читателем и художественной прозы с опорой на исторические факты и франкофилию писателя. Вторая часть, «На уровне», плавно вытекает из первой: те же Бернаби и Бернар, только теперь не независимые воздухоплаватели из исторического экскурса, а любовники в рассказе.

Заключительная, третья часть, «Потеря глубины», посвящена жизни Барнса после смерти жены, которая была «жизнью его сердца, сердцем его жизни». Вполне вероятно, что читателям больше всего понравится именно эта часть, а какое-то время спустя воспоминания Барнса вытеснят из памяти и Сару Бернар, и воздушные шары, и фотографии. И неудивительно. Некоторые комментаторы пишут, что и первая, и вторая часть проседают на фоне третьей. Но есть и контраргумент: если бы добрую половину книги с читателем не разговаривал привычный Джулиан Барнс, просто пишущий ещё точнее и лучше, чем раньше, то потрясение, вызванное третьей частью, было бы меньше.

Все считают необходимым в разной степени неумело сочувствовать тому, кто отныне вынужден жить без другого, бесконечно дорогого ему человека. «Мы-то знаем, как оно на самом деле, мы тоже это испытывали, а если не испытывали, то имеем твёрдое теоретическое представление о том, каково это; мы поможем тебе пережить это, сделаем часть эмоциональной работы за тебя». Не поможете, говорит Барнс, и говорит полсотни страниц подряд, складывая те самые лучшие и одновременно худшие, самые беспросветные слова в лучшем порядке. Все мы испытывали или испытаем потери, но не все можем точно выразить свои чувства, избавить текст от всех ненужных слов.

Затейливо вьющиеся истории про пионеров аэрофотосъёмки, французских воздухоплавателей, романтические эксперименты актрисы Сары Бернар… То, что всё это на самом деле сложные метафоры, подводящие к размышлениям Барнса о скорби по умершей в 2008 году жене, понимаешь далеко не сразу. Остроумные и душераздирающие разом — очень барнсовские, оксюморонные самокопания. «По молодости лет мы в первом приближении делим мир на тех, у кого был секс, и тех, у кого не было. Потом — на тех, кто познал любовь, и тех, кто ее не изведал. Еще позже — по крайней мере, если нам выпало счастье (или, наоборот, несчастье) познать любовь, нам повезло (или, наоборот, не повезло) — мир делится на тех, кто перенес утрату, и тех, кого она миновала. Эти деления абсолютны; это тропики, которые пересекает каждый».

В «Уровнях жизни» есть голые чувства — и голое отсутствие каких бы то ни было чувств. Барнс пишет о том, как смерть жены стала проверкой для многих друзей, и многие эту проверку не прошли; о том, как в первые месяцы он смотрел заведомо неинтересные спортивные трансляции, потому что мало-мальски захватывающие требовали эмоций, которых он не мог испытать; о том, как тысячу раз виденный участок железной дороги стал символом путешествий, которым не суждено сбыться. Пишет о том, насколько лживы эвфемизмы вроде «она ушла» или «проиграла борьбу с раком». Пишет, что задумывался о самоубийстве и даже выбрал предпочтительный способ, но в конечном счёте решил подождать: пока жив он, живы и воспоминания о жене, потому что он стал её «главным вспоминателем». Пишет о том, что люди часто соревнуются друг с другом в интенсивности и глубине своих чувств, в степени своей потерянности, словно надеясь взять первый приз на всемирном конкурсе скорбящих, — но делает это так, что заподозрить его в претензиях на победу невозможно.

Рекомендуем обратить внимание