Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

facebook twitter vkontakte livejournal Instagram

www.vilka.by:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Сон Гоголя:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

МУЗЫКА / О ЛЮДЯХ

icon Великие интервью журнала Rolling Stone за 40 лет

The Rolling Stone Interviews

book_big

Издательство, серия:  Рипол Классик 

Жанр:  МУЗЫКА,   О ЛЮДЯХ 

Год рождения: 1968  - 2005

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Мы посчитали страницы: 320

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 245x171x21 мм

Наш курьер утверждает: 626 граммов

ISBN: 978-5-386-01865-8

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

Журнал Rolling Stone стал рупором эпохи 1960-х, хотя считается, что пик его популярности пришёлся на 1970-е. Несмотря на название, отсылающее к главной группе рок-н-ролла, американский Rolling Stone не является в полном смысле музыкальным изданием. Просто в тот момент, когда Ян Саймон Веннер затеял делать журнал о самом остром, ярком, не вписывающемся в привычные рамки, рок-музыка идеально подходила под эти определения. 

 

Книга Великие интервью журнала Rolling Stone за 40 лет. 978-5-386-01865-8. The Rolling Stone Interviews. Автор Ян Веннер. Джо Леви. Jann Wenner. Joe Levy. Издательство Рипол классик. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу


В книгу «Самые великие интервью журнала Rolling Stone за 40 лет» вошли интереснейшие беседы с людьми, чьи достижения в мировом культурном контексте бесспорны. Все они делались журналистами, талант и опыт которых не вызывали сомнений. Например, с Труменом Капоте беседует Энди Уорхол.

ВВЕДЕНИЕ

Четырнадцатого августа 1968 года группа The Who закончила шоу в зале «Филлмор Уэст» песней «My Generation» («Мое поколение»). В тот вечер Пит Таунсенд не разбил свою гитару, и мне захотелось узнать почему. Поэтому я прошёл за кулисы и спросил, не согласится ли он дать интервью журналу Rolling Stone.

Вообще-то, мне хотелось узнать гораздо больше: где Пит вырос; что повлияло на его музыку; какие отношения связывали его с Роджером Долтри; каким, по его мнению, мог бы стать рок-н-ролл; каковы его планы относительно группы. Мы поехали ко мне домой, начали беседу в 2 часа ночи, а закончили на рассвете. Погружённый в свои мысли, Пит выражался решительно и страстно (он даже спросил, не добавил ли я ему ЛСД в апельсиновый сок; нет, я этого не делал). Он говорил об очередном альбоме The Who, который в то время носил название «Deaf, Dumb and Blind Boy» («Слепоглухонемой мальчик»). Примерно через год он признался мне, что именно тогда у него впервые родился замысел рок-оперы «Tommy» («Томми»).

Таким было первое интервью, опубликованное в журнале Rolling Stone. Оно с Питом вобрало в себя всё то, что мне было так дорого в серьёзных интервью с писателями в The Paris Review: в них — помимо того, что вы знакомились с творческим процессом художника, — раскрывались также личная жизнь и чаяния той или иной ведущей фигуры поп-культуры, что напоминало интервью журнала Playboy. В то время только в The Paris Review и в Playboy можно было прочитать осмысленное, глубокое журнальное интервью, но ни одно из этих изданий не относилось к рок-н-роллу всерьёз.Иное дело журнал Rolling Stone. Изначально нас интересовал не только рок-н-ролл, но и культурно-политическая обстановка, в условиях которой создавалась музыка, в свою очередь оказывавшая влияние на культуру и политику. И хотя все мы умели развлекаться, но относились к делу серьёзно. Наши интервью не были случайными. Наши репортеры глубоко вникали в мир своих собеседников, и музыканты, с которыми мы разговаривали, на это откликались. Им надоели поверхностные интервью, которые они давали фэнзинам и радиостанциям. Мы предоставили нашим собеседникам новую возможность сформулировать то, о чём они думают, и обосновать то, что они делают, а также возможность говорить с аудиторией прямо, без обиняков.

Интервью Rolling Stone быстро обрели престиж и стали объёмными — только в нашем журнале можно было прочитать занимавший десять или пятнадцать страниц рассказ Джерри Гарсии о своём детстве, о первых музыкальных пристрастиях, о службе в армии и об употреблении психоделических наркотических веществ. И мы беседовали не только с музыкантами, но и с писателями, дирижёрами, философами, президентами и религиозными деятелями.

Иногда интервью длились часами; порой растягивались на дни и даже месяцы. В 1969 году не одну неделю Джерри Хопкинс разговаривал с Джимом Моррисоном в офисе группы The Doors в Лос-Анджелесе, в ближайшем баре и в стриптиз-клубе, куда хаживал музыкант. В 1973 году Джонни Кэш был так доволен предложением журнала побеседовать с ним, уже зрелым 40-летним человеком («Я не раз читал эти интервью и думал: мог бы им быть интересен кто-то вроде меня?» — сказал он), что по окончании ночного шоу он пригласил Роберта Хилберна в свой гостиничный номер в Лас-Вегасе, а затем продолжил разговор наутро за завтраком. В 1975 году Нил Янг нарушил многолетнее молчание и поговорил с Кэмероном Кроу (после этого Кэмерон был зачислен в штат журнала); они разговаривали так долго, что у Кэмерона закончились кассеты, и Нилу пришлось снабдить его своими, на которых местами всплывали отрывки его песен. (Да, Кэмерон сделал запись поверх них, но впоследствии обнаружил там и продолжительную репетицию с оркестром в то время ещё не вышедшего альбома «Cortez the Killer».) Я помню интервью, которое в 1971 году вместе со мной взял у Джерри Гарсии автор песни «The Greening of America» («Озеленение Америки»), профессор права Йельского университета Чарльз Райх. В жаркие июльские дни мы провели немало часов на лужайке перед домом Джерри близ горы Тамальпаис в Северной Калифорнии с видом на Тихий океан. Несколькими днями спустя любознательный Райх присутствовал на сессии звукозаписи группы The Grateful Dead, а через несколько недель вернулся и проговорил с Джерри ещё два часа. Осенью я посвятил ещё четыре часа тому, чтобы придать материалу большую публицистичность. В итоге интервью вошло в два номера журнала (оно было невероятно длинным и ни на что не похожим), а со временем вышел его книжный вариант.

Сначала нашими героями были новички, впервые дающие интервью. Мы были такими же новичками, постепенно осваивавшими новую сферу журналистики. Мы жаждали открытий, рассказов о том, как рождались музыка и культура, любимые нами, о том, кем были творившие их люди. Мы хотели откровений, и мы их получили. В декабре 1970 года в Нью-Йорке я взял интервью у Джона Леннона; он как раз выпустил свой первый сольный альбом «Plastic Ono Band» (он и поныне остаётся одной из величайших, пронзительно честных рок-записей). Rolling Stone уже давно знал Джона и Йоко (когда запретили обложку их альбома «Two Virgins», соучредителя журнала Ральфа Дж. Глизона осенило оформить его изображением номера журнала, посвящённого нашей первой годовщине [RS № 22]). Леннон выбрал наш журнал, чтобы излить мучительную душевную боль, не оставлявшую его после распада The Beatles.

Вспомним, что The Beatles долгие годы находились в «закупоренном» состоянии, и, как бы ни менялся их имидж, почти весь мир пребывал в состоянии иллюзии, что они всё те же аккуратные мальчики в костюмчиках по фигуре с фотографии, сделанной на шоу Эда Салливана. Интервью Леннона журналу Rolling Stone покончило с этой иллюзией. Он поднял занавес над «оргиями», сопровождавшими кочевую жизнь («Турне The Beatles напоминали фильм Феллини „Сатирикон“»), откровенно говорил о том, что группа употребляла наркотики («Альбом „Help!“ появился, когда мы стали курить марихуану и бросили пить, — всё просто»); он песня за песней прошёлся по дискографии The Beatles, впервые дав подробный анализ музыки группы («Не имею никакого отношения к „Yesterday“... К „Eleanor Rigby“ я написал едва ли не больше половины слов»). Многие недели все только и говорили об этом интервью, потому что до тех пор никто из «битлов» ещё не объяснил общественности причину распада группы. Эффект был шокирующим.

Такой сильный, искренний голос был именно тем, чем и должны были быть, на мой взгляд, интервью в журнале Rolling Stone. Лучшие интервью прошедших сорока лет, фрагменты которых собраны в настоящем издании, — это документальные свидетельства о личностях и временах. Это не просто интервью, но и возможность встретиться со знаменитостью с глазу на глаз. Когда мы упорядочиваем синтаксис, делая текст более читабельным — убираем «гм», «ах» и повторы, — мы также приглаживаем речь и особенности характера говорящего. Долгие годы я внушал редакторам и журналистам, что интервьюер обязан видеть в себе дублёра читателя и знать, когда он не должен мешать своему собеседнику или читателю. Интервьюер проникает туда, куда хотелось бы попасть любому читателю, будь то гримерная после представления или частный дом, и должен делиться с ним своими впечатлениями. Иногда это означает тесный контакт с собеседником, иногда — брошенный ему вызов. Интервью журнала Rolling Stone отличаются драматизмом и непринужденностью. И особенно — откровенностью.

Читая этот сборник, я был поражён, сколь многими интимными моментами наши собеседники делятся с нами и нашими читателями: Джек Николсон вспоминает, как он узнал, что женщина, которую он считал своей сестрой, на самом деле была его матерью; Эксл Роуз — о жестоком обращении с детьми; Робин Уильямс давал интервью через несколько месяцев после смерти отца и рассказывал о конце своего первого брака; Кортни Лав беседовала с Дэвидом Фрике менее чем через полгода после самоубийства мужа, Курта Кобейна. («Если я расплачусь, — сказала она Фрике, — то, наверно, выбегу из комнаты. Только не обижайтесь». Однако, расплакавшись на самом деле, она не прервала беседу.) Боб Дилан имел репутацию неразговорчивого человека, но оказался одним из самых незабываемых собеседников. Помню, скольких сил стоило мне добиться интервью у Дилана в первые годы существования журнала. Музыканта не слишком интересовали разговоры с прессой, и я почти два года писал ему, умоляя о встрече. Приехав в 1969 году в Нью-Йорк, я по возвращении в отель обнаружил телефонограмму: звонил «м-р Диллон». Я подумал, что упустил свой шанс, но когда по прошествии нескольких месяцев я вновь очутился в Нью-Йорке, в дверь постучали. Открыв, я увидел в коридоре Дилана. Он пришёл проверить, приехал ли я, и, когда он устроился, мы начали первое интервью Дилана журналу Rolling Stone. Долгие годы, по мере того, как Дилан вновь и вновь менялся, мы отправляли к нему корреспондентов, которые беседовали с ним, всегда стремясь уловить то главное, что случалось в его жизни и деятельности. Среди лучших текстов — два полных мистицизма интервью 1978 года, которые музыкант дал Джонатану Котту, и откровенная беседа с Куртом Лодером в 1984 году, когда Дилан работал над альбомом «Infidels». (Вы найдёте их в сборнике, который мы выпустили в 2006 году: «Bob Dylan: The Essential Interviews».) Интервью, выбранное для настоящего сборника, было взято Микалом Гилмором после выхода альбома «Love and Theft», одной из лучших работ Дилана периода 1990—2000-х годов. Интервью отличается удивительной позицией Дилана: «Все мои записи порождены панорамой того, чем для меня является Америка. Для меня Америка — это прилив, который поднимает все корабли, и я никогда не ищу вдохновения в других видах музыки».

Подобная позиция отличает интервью с Миком Джаггером и Китом Ричардсом. Долгое время корреспонденты Rolling Stone с удовольствием брали интервью у Кита, поскольку он — один из самых замечательных рассказчиков среди рок-музыкантов. В 2002 году (это был год сорокалетия The Rolling Stones) он беседовал с Дэвидом Фрике о долголетии и смертности: «Но мы боремся с предрассудками относительно того, каким якобы должен быть рок-н-ролл. Считается, что следует исполнять рок-н-ролл, только когда тебе двадцать — двадцать пять лет, как будто ты теннисист, а потом три операции на бедре, и тебя списали. Мы исполняем рок-н-ролл, потому что он нас заводит. Мадди Уотерсу и Хаулину Вулфу мысль об уходе на отдых казалась смешной. Надо продолжать делать своё дело — почему бы нет?»

Мик же не получает удовольствия от интервью. Он отказывается оглянуться назад, обратиться внутрь себя или сосредоточиться на себе. Правда, в 1994 году он согласился дать большое интервью, и мы с ним сочли возможным взглянуть на всё прошедшее как на историю. На подготовку материала ушёл целый год. Я сопровождал его в турне — Палм-Бич, Монреаль и Кёльн, — помогая ему осмыслить его повседневность — его распевки, приготовления к шоу; я также спрашивал Кита, Чарли Уоттса и Рона Вуда, какие вопросы они хотели бы ему задать. В наших интервью он остановился, как водится, на детстве, говорил о радостях и трудностях своего длительного партнёрства с Китом, которого знал с малолетства. «Когда Кит употреблял героин, работать было очень трудно. Он оставался творческим человеком, но ему нужно было больше времени. И все тоже употребляли наркотики и пили ужасно много. И на всех это влияло по-разному. Но я так и не поговорил с Китом об этом всерьёз... Поэтому я могу только строить догадки. Я вам вот что скажу: вероятно, я читал об этом в журнале Rolling Stone».

В октябре 2005 года я отправился в Канкун (Мексика), чтобы взять интервью у Боно. Я готовился несколько недель, разговаривал с Эджем и менеджером группы U2 Полом Макгиннесом, чтобы узнать хоть что-то о характере Боно, встречался с редакторами, уточняя мой список вопросов при просмотре прошлых интервью. В Канкуне мы беседовали десять часов в спальне дома, который снимали Боно и его жена Али во время недельного перерыва в турне. Мы говорили о его вере и религиозных обрядах, о его развитии как исполнителя. Мы то и дело возвращались к его успехам в деле списания долгов бедных стран третьего мира и о его кампаниях против СПИДа в Африке. А я старательно подводил его к теме отношений с отцом, сильным человеком, с которым он не уживался в детстве. «Вы когда-нибудь чувствовали свою вину за то, как вы к нему относились?» — спросил я его. «Нет, — ответил он, — пока я, блин, не встретил вас!» Впоследствии он вспоминал это как момент личного откровения. Несомненно, Боно — одна из самых ярких и страстных фигур в рок-н-ролле. Всё же он не был доволен своими ответами на некоторые вопросы и поэтому через две недели пришёл в наш офис, когда группа U2 находилась в Нью-Йорке, и мы провели ещё два часа, уточняя детали. В итоге появилось одно из наших самых удачных интервью.

Интервью журнала Rolling Stone посвящены не только музыке. Долгие годы Rolling Stone ценится за своё новаторское и глубокое освещение политики, и я гордостью констатирую, что оно отличается глубиной и активным отношением к тому, что происходит. Мы выступали против несправедливых войн, которые вела Америка, от Вьетнама до Ирака, и давно выступаем за контроль над вооружениями, защиту окружающей среды, разумную и ответственную налоговую политику, не устаём говорить о проблеме наркотиков. Когда мы интервьюируем политиков, мы избегаем новостной тематики и неожиданных вопросов. Мы даём то, на что у политической прессы никогда нет времени, — пытаемся раскрыть, что это за люди, каковы они и какой жизненный опыт сформировал их мышление. Журнал Rolling Stone опубликовал три интервью с Биллом Клинтоном; первое из них появилось в 1992 году, во время его первой избирательной кампании. Оно было неформальным — кандидат был одет в костюм цвета хаки и встретился с Хантером С. Томпмоном, Пи Джей О'Рурком, Уильямом Грейдером и мною в одном из своих любимых ресторанчиков в Литл-Рок. Второе интервью он дал в столовой Белого дома. Клинтон вышел из себя, возмутившись тем, что он назвал «коленным рефлексом либеральной прессы», вечно задающей вопросы о его преданности своим идеалам. «Мне надоело, можете так и написать в вашей чёртовой статье», — кричал он. Мы и написали, и ещё многие вставили этот яростный упрёк в свои статьи. Я поинтересовался у Клинтона его настроением в 2000 году, когда брал у него третье интервью (вы прочтёте его в этой книге) в частной резиденции Белого дома и на «Борту № 1» (расхожее обозначение самолёта, находящегося в распоряжении президента США. — Пер.). Клинтон сказал тогда: «Я научился тому — и этому я учился почти весь первый срок, — что в некоторые моменты президентам не позволено испытывать личные чувства».

В целом более трёх десятков интервью в этом сборнике образуют историю культуры нашего времени. Здесь и пионеры рок-н-ролла Тина Тёрнер, Рэй Чарльз и Джонни Кэш. Здесь и ключевые представители 1960-х — Леннон, Джаггер, Дилан, Таунсенд и Джерри Гарсия; одних мы застали в начале своего творческого пути, другие предстали в перспективе нескольких десятилетий взлётов и падений. Здесь и авторы песен 1970-х (Нил Янг), 1980-х (Брюс Спрингстин и Боно), 1990-х (Курт Кобейн) годов и наших дней (Эминем). Здесь и великие режиссёры: Фрэнсис Форд Коппола, Джордж Лукас, Клинт Иствуд и Спайк Ли. Здесь и писатели, и киноактёры, и бизнесмены. Мы также поговорили с богом в лице далай-ламы. 

Теперь мы живём в другое время. Уже нельзя подойти после шоу к Питу Таунсенду и спросить, сможет ли он дать интервью. Неизменно одно: Rolling Stone продолжает вести самый проникновенный и доходчивый разговор.
 

Ян Саймон Веннер
Нью-Йорк
13 сентября 2007 года 

Рекомендуем обратить внимание