Сегодня с вами работает:

книжная фея Катя

Консультант Катя
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

facebook twitter vkontakte livejournal Instagram

www.vilka.by:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Сон Гоголя:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / New / английская литература

icon Шум времени

The Noise of Time

book_big

Издательство, серия:  Иностранка,   Иностранная литература,   Большой роман 

Жанр:  ПРОЗА,   New,   английская литература 

Год рождения: 2016 

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора:  Великобритания

Мы посчитали страницы: 288

Тип обложки: 7Бц – Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная.

Оформление: Объемное тиснение, частичная лакировка

Измеряли линейкой: 200x107x30 мм

Наш курьер утверждает: 290 грамм

Тираж: 10000 экземпляров

ISBN: 978-5-389-11684-9

15 руб.

buy заказать к 3/11 »

Заказывайте, и появится в Студии 3 ноября :))

Новейшее сочинение лауреата Букеровской премии Джулиана Барнса, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причём в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир будет отмечать 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюблённый в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает своё сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд… 

«...Назвать эту книгу романом, пожалуй, не совсем точно: в действительности это очень личное, почти интимное эссе, диковинная (и при этом весьма успешная) попытка внутреннего перевоплощения англичанина Барнса в русского Шостаковича, успешного писателя — в композитора и музыканта. Несмотря на то, что формально повествование в книге ведётся от третьего лица, практически мгновенно читатель перемещается внутрь головы Шостаковича — тонет и растворяется в его нервной, дерганой рефлексии и перестаёт различать границу между собой, автором и героем, а заодно и между реальностью и художественным вымыслом. Нерасторжимость этого тройственного союза — читатель, автор, герой — приводит к странному и волнующему эффекту: места для внешней, рассудочной критики не остаётся, и сочиненный, насквозь искусственный текст — не дневник, не воспоминания, не исповедь, вообще не документ — становится какой-то высшей, единственно возможной правдой. Да, конечно, Шостакович был именно таким. Да, именно так — только так — он и думал. Иного и вообразить нельзя.

Роман делится на три разнесённые во времени, но одинаково статичные части. В первой из них Шостакович размышляет о себе и мире, стоя ночью 1937 года на лестничной клетке с чемоданчиком в руке (внутри — смена белья, зубной порошок и две пачки папирос «Казбек»). После казни своего многолетнего покровителя Тухачевского и разгрома в прессе оперы «Леди Макбет Мценского уезда» композитор и сам ждёт ареста. В наивной надежде обмануть рок и уберечь от опасности жену и годовалую дочку, он топчется на площадке, расчитывая перехватить ангелов смерти возле лифта, а попутно думает, вспоминает, спорит с собой и с воображаемыми оппонентами… Во второй части (действие её отнесено к 1948 году) Шостакович летит из Нью-Йорка, со всемирного культурного конгресса, где ему пришлось публично и позорно отречься от своего великого современника — Стравинского. И, наконец, третья часть посвящена старости Шостаковича в относительно «вегетарианские» хрущевские или брежневские времена: композитор едет в персональном автомобиле, продолжая в душе анализировать, обкатывать пережитое. Лейтмотив первой части — страх, второй — стыд, третьей — горечь и тоска. Относительно безбедная (не посадили, не сослали, никто из близких не пострадал, ордена, личный водитель, шесть ленинских премий, дача, квартира в центре…) биография Шостаковича в интерпретации Барнса оборачивается глубинной и многогранной трагедией художника, у которого эпоха под страхом смерти вымогает вещи ему органически не свойственные — «оптимизм», простоту, предательство, двоемыслие…

 

Книга Шум времени. The Noise of Time. Автор Джулиан Барнс. Julian Barnes. 978-5-389-11684-9 Издательство Иностранка. Азбука-Аттикус. Беларусь. Минск.  Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, смотреть отзывы

 

«Шум времени» — безусловный оазис для филолога. По-тыняновски устроенная композиция (открывающий книгу случайный на первый взгляд эпизод потом повторяется ещё раз, ближе к концу, и уже с другого ракурса), двух-, а то и трехслойные цитаты, умная и аккуратная игра со структурой — неслучайно же, например, статичность повествования противопоставлена подвижности декорации (лифт, самолет, автомобиль). «Шум времени» — рай и для меломана: очевидно, что рваный, атонический и сложный ритм текста напрямую отсылает к симфониям Шостаковича, цитирует и воспроизводит их стиль в слове. Великолепная, тонкой выделки книга, допускающая — более того, настойчиво предлагающая — множество вариантов осмысления и прочтения.

Однако, пожалуй, главное, чем ценна книга Джулиана Барнса здесь и сейчас — это её пронзительная, почти болезненная актуальность для российского читателя. Как соотносится честность человеческая и честность художественная и есть ли между ними граница? Чем мы готовы заплатить за комфортную жизнь для себя и близких? Есть ли этическое оправдание для иронии (спойлер: нет, по мнению Барнса, ирония — это убогое и постыдное оружие слабых, разъедающее общество хуже раковой опухоли)? Можно ли писать — стихи, музыку, да хоть что-нибудь — в стране, где всё давно и прочно поставлено с ног на голову?.. А жить в такой стране можно? Нет? А что же делать, если ты родился русским — именно русским — композитором?.. Даже по этому очень краткому списку вопросов понятно: «Шум времени» — исключительно русская книга, куда более русская, чем английская, и дело тут не только в фактической и интонационной точности. Что-то такое Джулиан Барнс вдохнул вместе со своей любимой музыкой нашего Шостаковича — что-то исключительно российское, глубинное, корневое. И вот теперь оно проросло наружу».

Галина Юзефович,
meduza project

Перевод с английского Елены Петровой

Рекомендуем обратить внимание