Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / американская литература

icon Свобода

Freedom

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   Астрель,   CORPUS 

Жанр:  ПРОЗА,   американская литература 

Год рождения: 2010 

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Мы посчитали страницы: 672

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 216x148x52 мм

Наш курьер утверждает: 698 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-101648-7

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

Это рассказ о семье, воюющей с самой собой, и блестящий разбор разочарований современной Америки. Но если в "Поправках" автор получил удовольствие от злоключений своих героев, к героям "Свободы" он относится с несркываемой нежностью, хоть и посмеивается над ними. Причина восхищаться Франзеном не в том, что он делает что-то новое, - нет, он продолжает старое, то, что уже давно считали мертвым, и делает это блестяще.

The Telegraph

История героев "Свободы" Патти и Уолтера Берглунд отражает опыт целого поколения, которое пережило 11 сентября, вторжение в Ирак, экономический кризис и выбрало президентом Барака Обаму.

В романе, блистательно воскрешающем традиции большой прозы 19-го века, Джонатан Франзен размышляет о том, возможна ли свобода выбора, знаем ли мы, к чему стремимся, когда хотим свободы, и о том, как легко мы жертвуем своими близкими ради ее призрака.

Предыдущий роман Франзена "Поправки" (2001), удостоенный Национальной книжной премии США, поставил писателя в один ряд с классиками американской литературы и принес ему мировую известность. "Свобода" столь же язвительный и мудрый взгляд на семью в современной Америке. Но если в "Поправках" конфликт поколений так и остается неразрешенным, новый роман это история о детях, которые победили отцов и не стали от этого счастливее.

 

 

Фрагмент из книги:

Местная печать ничего не сообщала об Уолтере Берглунде — они с Патти уже два года как переехали в Вашингтон и больше не интересовали Сент-Пол, — но обитатели Рэмзи-Хилл были не настолько преданы своему городу, чтобы не читать «Нью-Йорк таймс». Из длинной и нелестной статьи следовало, что в Вашингтоне Уолтер изрядно навредил своей карьере. Соседи не узнавали в описании Уолтера (газета называла его «надменным», «зарвавшимся» и «нравственно ущербным»), великодушного, улыбчивого, легко краснеющего сотрудника «3М»,который даже под февральским снегом разъезжал на своем велосипеде по Саммит-авеню. Казалось невероятным, что Уолтера, который родился в сельской местности, а экологичностью взглядов перещеголял бы сам Гринпис, могут обвинять в незаконных махинациях с угольной промышленностью и в обмане сельских жителей. С другой стороны, в Берглундах всегда было что-то странное.

Уолтер и Патти были первопроходцами Рэмзи-Хилл — первыми выпускниками, купившими дом на Барьер-стрит с тех пор, как старая гвардия Сент-Пола тридцать лет назад сдалась под тяжестью времен. За этот викторианский дом они заплатили копейки и потом десять лет вкалывали, приводя его в порядок. Все началось с того, что кто-то очень целеустремленный поджег их гараж и, прежде чем Берглунды успели его отстроить, дважды влез к ним в машину. После полуночи на пустующем участке напротив их дома устраивались загорелые байкеры, чтобы выпить пива, поджарить чесночные сосиски и пореветь моторами, пока Патти не выйдет из дому в тренировочных штанах и не скажет им: «Знаете что, парни, шли бы вы отсюда». Ее вид вряд ли мог кого-то напугать, но годы занятий спортом воспитали в ней присущее спортсменам бесстрашие.

С первого же дня стало понятно, что Патти не похожа на других. Высокая, слишком молодая женщина с завязанными в хвост волосами катала коляску по улице, полной ободранных автомобилей, битых пивных бутылок и заблеванного талого снега. Казалось, что авоськи, висевшие на ручках коляски, были набиты долгими часами ее дней. Позади были детско-хлопотные приготовления к утру, состоящему из беготни по детско-хлопотным делам, впереди — день, заполненный радио, готовкой, пеленками, шпаклевкой и эмульсионной краской, а потом — «Доброй ночи, луна» и калифорнийское вино. Патти олицетворяла собой перемены, медленно овладевавшие улицей.

В те времена, когда еще можно было не стесняясь водить «вольво-240», жители Рэмзи-Хилл сообща стремились вернуть себе те навыки, ради утраты которых наши родители переселялись из городов в провинцию. Как убедить местных копов выполнять свою работу? Как уберечь свой велосипед от крайне целеустремленного вора? Как выгнать пьяницу, расположившегося у вас в саду? Как заставить бродячих котов гадить не в вашей песочнице? Как определить, достигла ли местная государственная школа той степени дерьмовости, когда уже не стоит пытаться что-то изменить? Были и более современные вопросы — например, вопрос тканевых подгузников. Стоит ли с ними возиться? Правда ли, что молоко по-прежнему развозят в стеклянных бутылках? Все ли в порядке с бойскаутами с политической точки зрения? Так ли уж необходим организму булгур? Куда сдавать севшие батарейки? Что ответить темнокожей нищенке, обвиняющей вас в том, что вы уничтожили ее район? Правда ли, что в глазури посуды фирмы «Фиеставэр» содержится опасное количество свинца? Насколько навороченным должен быть кухонный фильтр? Случалось ли у вас такое, что ваш «вольво» не реагировал на нажатие кнопки овердрайва? Давать попрошайкам еду или вообще ничего? Возможно ли вырастить необычайно уверенных в себе, счастливых, успешных детей, работая полный рабочий день? Можно ли молоть кофе накануне вечером, или это надо делать по утрам? Был ли у кого-нибудь в истории Сент-Пола позитивный опыт общения с кровельщиком? Где найти хорошего механика для «вольво»? Нет ли у вашего «вольво» проблем с тросиком? На передней панели есть какой-то выключатель с загадочной наклейкой, который так по-шведски убедительно щелкает, но, кажется, ни к чему не подключен, — зачем он нужен?

У Патти Берглунд, этой дружелюбной пчелки, радостной переносчицы социокультурной пыльцы, всегда был ответ на любой вопрос. Она принадлежала к малому числу неработающих матерей Рэмзи-Хилл и прославилась своей неспособностью говорить хорошо о себе или плохо — о ком-нибудь другом. Она утверждала, что одно из подъемных окон, на которых она заменила крепления, однажды ее «обезглавит». Ее дети «наверняка» умирали от трихинеллеза, потому что она недостаточно прожарила свинину. Она подозревала, что ее «пристрастие» к запаху растворителя для красок могло быть связано с тем, что она больше «никогда» не читает книг. Она доверительно сообщала, что после «того случая» ей «запрещено» удобрять цветы Уолтера. Некоторым подобное самоуничижение было не по нраву — они видели в нем род снисхождения, как если бы Патти, преувеличивая свои недостатки, чересчур очевидно пыталась утешить менее одаренных домохозяек. Но большинство считали ее скромность искренней или по крайней мере забавной, да и в любом случае сложно устоять перед женщиной, которую так любят ваши дети и которая помнит не только их дни рождения, но и ваш и поздравляет вас блюдом печенья, открыткой или букетом ландышей в вазочке из магазина дешевых товаров, которую любезно предлагает не возвращать.


Рекомендуем обратить внимание