Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / немецкая литература

icon Последнее странствие Сутина

Soutines Letzte Fahrt

book_big

Издательство, серия:  Издательство Ивана Лимбаха 

Жанр:  ПРОЗА,   немецкая литература 

Год рождения: 2013 

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Язык оригинала: немецкий

Страна автора: Швейцария

Мы посчитали страницы: 352

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 171x112x20 мм

Наш курьер утверждает: 284 грамм

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-89059-262-0

13.50 руб.

buy заказать к 5/07 »

Заказывайте, и появится в Студии 5 июля :))

В романе известного швейцарского поэта и переводчика Ральфа Дутли жизнь великого художника «парижской школы» Хаима Сутина (1893-1943) высвечивается семнадцатью галлюцинаторными вспышками его сознания, в то время как его измученное болезнью тело везут в оккупированный Париж — навстречу безнадежной операции и смерти.

 

Книга Последнее странствие Сутина.Soutines Letzte Fahrt. ISBN 978-5-89059-262-0.  Автор Ральф Дутли. Ralph Dutli. Издательство ИД Ивана Лимбаха. Серия Мемуары/воспоминания. Беларусь. Минск.  Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать


«1943 год. Катафалк виляет по просёлочным дорогам оккупированной Франции. Его пассажир — «живой труп», 50-летний художник Хаим Сутин, которого везут на операцию в Париж. Рядом с Сутиным — Ма-Бе, или Мари-Берта Оранш, бывшая жена Макса Эрнста и муза сюрреалистов, которых Сутин ненавидит. Сутин уже много лет страдает от язвы, и вот его страдания стали окончательно невыносимыми. Сутина ждёт смерть. А если катафалк с живым еврейским художником остановят немецкие солдаты, смерть ждёт не только его. Ма-Бе вытирает Хаиму пот со лба и глушит его боль морфином. Художник погружается в бред, воспоминания мешаются с галлюцинациями: картины детства в Смиловичах сменяются образами нищеты в парижском Улье; за годами успеха наступают годы, когда приходится прятаться в отелях и сараях, чтобы не оказаться в концлагере; в белоснежном раю, где запрещены краски, загадочный доктор Готт исцеляет его, но взамен отнимает право рисовать.

«Последнее странствие Сутина» — роман швейцарского поэта и переводчика Ральфа Дутли. Не беллетризованная биография, а экспрессионистский текст в семнадцати частях, мечущийся под стать главному герою. Повествование то льется потоком сознания из головы художника, то звучит голосами Генри Миллера и Амадео Модильяни, то буквально тычет читателя лицом в краски, то устраивает передышку исторической справкой, чтобы потом снова пуститься вскачь. Странствие на грани реальности и галлюцинации не только сюжет, но и метод Дутли. Воспоминания под морфином — идеально ненадёжная история, куда можно подмешать постаревшего Модильяни, ещё не написанные стихи Набокова, письмо-мистификацию Селина и даже телефонные разговоры самого автора романа, который, впрочем, к финалу выходит из тени своего героя. Дутли сам признаёт, что Сутин для него не историческая фигура, а аллегория. Он «знакомится» с художником на кладбище Монпарнас, натыкаясь на его могилу случайно, ещё ничего не зная о его картинах. Позже жизнь Сутина становится для Дутли поэтическим образом, феноменом искусства, поводом для богословского спора с самим собой.

Не факт, что такому творческому методу нужно оправдание, но всё же у Дутли оно есть. Биография Сутина известна едва ли не в общих чертах: он был молчалив и скрытен, мало кому интересен в юности и вынужденно скрывался в конце жизни. В итоге судьба художника будто бы блекнет на фоне его вызывающе ярких картин. И швейцарскому поэту как будто ничего не остаётся, кроме как заполнить пробелы на биографическом холсте самостоятельно.

<...>

Тема религиозного стыда из-за нарушения табу — стержень жизни и творчества Сутина, если верить Дутли. В жажде бунта и одновременных поисках теодицеи художник бесконечно изображает страдание и несчастье, находя в них красоту и силу. Мёртвые птицы (в детстве Сутина до глубины души поразил смех резника, полоснувшего гуся по шее), освежёванные туши (оммаж любимому Рембрандту), женщины и дети, сквозь черты лиц которых на картинах Сутина проступают старость и смерть («Он всегда содрогался при виде несчастных женщин и детей, в них он узнавал себя, что-то передавалось ему, и их несчастье, растёртое подушечкой пальца на холсте, непостижимым образом делалось его собственным»). Переломанные пейзажи, натюрморты с едой, которой всегда мало, и кровавая палитра, выступающая против запрета на кровь и живопись одновременно.

<...>

Дутли очевидно восхищён Сутиным, стремится угнаться за ним в экспрессии, но и не забывает сформировать искусственную среду, чтобы препарировать художника в декорациях чистой философской условности. Несколько частей «Последнего странствия» — длительная галлюцинация героя, оказавшегося в «белом раю», странной больнице, где хозяйничают всезнающий доктор Готт и зловещий доктор Кно (отсылка к Гельмуту Кнохену, штандартенфюреру СС, начальнику СД и полиции безопасности во Франции, активно проводившему антиеврейские акции). Несмотря на то, что три любимых русских писателя Дутли — Бабель, Булгаков и Пильняк (он даже зашифровывает в тексте их имена), центральная смысловая часть «Последнего странствия» кажется прямой отсылкой к «Братьям Карамазовым». Сутин ведёт теософские беседы с Неназываемым («в случае необходимости меня называют доктор Готт») и инквизитором, а тем временем в одной из белоснежных палат собираются юные герои картин художника: поварёнок, первопричастница и другие, замыслившие бунт против Готта, который зачем-то дал палачам карт-бланш на причинение боли.

Дутли выстраивает концепцию искусства Сутина в стенах «белого рая», притормозив биографическое время и спрятав краски. «Он боится стать другим» — решительно заявляет повествователь, как психиатр, покачивающий ногой напротив кушетки, где лежит художник. «Он роется в старых тряпках первых обид, худшего оскорбления. Всё берёт начало там. Ты произошёл из раны. Она — твоё свидетельство о рождении, паспорт на всю жизнь. Ты должен её холить и лелеять, не расточать её впустую. Пальцем, измазанным краской, держать рану открытой». В итоге и теодицею, оправдывающую божественное невмешательство в людские страдания, находит не умирающий Сутин, всю жизнь бежавший от религии, а Дутли, бесстыдный наблюдатель, легко минующий границы дозволенного чужой биографией. «Красочная, переливчатая смерть призвала его к себе в свидетели. Смерть не хочет умирать неувиденной. Смерть — это триумф, и сколь прекрасен цвет и узор её крыльев! Курица с синей шеей, темные жилы перепёлки... Смерть взыскательна, она требует не жалеть на неё красок. Несчастье — да, конечно, и в то же время ошеломляющий, захватывающий дух восторг для сетчатки».

Дутли чрезвычайно вольно обращается с образами и фактами, недаром в финале повествователь встречается со своим альтер-эго — следователем тайной полиции, который даёт дельные советы о том, как нельзя писать историю чужой жизни. Но эта вольность на удивление не раздражает. Поэтический бэкграунд автора даёт о себе знать не только в тесноте образов — есть ощущение, что книга написана для чтения вслух, подобно священным иудейским текстам, чтение которых вводит в транс. «Последнее странствие Сутина» ритмически и синестетически (не увидеть цвета красок за буквами невозможно) изматывает читателя — в хорошем смысле. Это вообще скорее поэма, чем роман. Экстатическая ода боли и цвету. В конечном счёте идеальная биография художника».

Елена Макеенко,
gorky.media

Перевод с немецкого Алексея Шипулина

Рекомендуем обратить внимание