Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / скандинавская литература

icon Смилла и её чувство снега

Froken Smillas fornemmelse for sne

book_big

Издательство, серия:  Симпозиум 

Жанр:  ПРОЗА,   скандинавская литература 

Год рождения: 1992 

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: датский

Страна автора: Дания

Переводчики:  Краснова, Елена 

Мы посчитали страницы: 560

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 205x132x28 мм

Наш курьер утверждает: 576 граммов

Тираж: 4000 экземпляров

ISBN: 978-5-89091-478-1

28.50 руб.

buy заказать к 20/09 »

Заказывайте, и появится в Студии 20 сентября :))

«Смилла и её чувство снега» — самый знаменитый роман датского писателя Питера Хёга. Написанный от лица полугренландки-полудатчанки, он принёс автору поистине мировую славу, был переведён на три десятка языков, издан миллионами экземпляров и экранизирован с Джулией Ормонд в главной роли. Эта книга о том, как чувствует себя человек, знающий семьдесят определений снега, в большом городе, как выглядит изнанка современного европейского общества под пристальным, не допускающим неясностей, взглядом человека иной культуры. 

Здесь есть детективная линия, много действия и внезапных поворотов сюжета. Благодаря этому роман легко читается, и его можно было бы прихватить с собой в метро, если бы не одно «но». Чувство снега главной героини. Оно сродни киплинговскому «мы с тобой одной крови, ты и я». Смилла — частичка природы, ушедшая в мир городов, но не разучившаяся ещё говорить на детском языке своей родной Гренландии. Её мать — эскимосская охотница, отец — врач, мировая знаменитость, который целых три года своей жизни смог прожить вдали от цивилизации. Смилла ушла из стойбища, потому что не могла убивать тюленей. Но в Копенгагене она живёт в доме, из окон которого видна гавань. И жизнь показала, что убивать людей она может. Её охотничий инстинкт проснулся в тот момент, когда погиб соседский мальчик и Смилла решила найти убийц... 

Феноменальный успех книги объясняется не только волнующим детективным сюжетом, остро закрученной интригой, тонким чувством стиля и знанием удивительных реалий и тонкостей современной жизни, но и тем, что Питеру Хёгу удалось написать на этом интригующем материале настоящий серьёзный роман о человеческих страстях и страданиях, спародировать современную жизнь. 

Текст – это асимптота, бесконечное приближение к совершенству, воплощённому в головокружительной правильности снежинок и безжалостных к себе и другим размышлениях Смиллы, в прямых, как мысли добропорядочных датчан, линиях копенгагенских улиц и в суровом молчании ледяных просторов Гренландии, безупречного и жестокого северного Абсолюта. 

 

Книга Смилла и её чувство снега. Фрекен Смилла и ее чувство снега Froken Smillas fornemmelse for sne. 978-5-8909-1432-3 , 978-5-8909-1467-5, 978-5-98091-408-8. Автор Питер Хег. Питер Хёг. Издательство Симпозиум. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить кн 

 

Фрагмент романа:

— Ты мне почитаешь?

В руке у меня книга. Это она заставила его задать такой вопрос.

Можно было бы сказать, что он похож на лесного эльфа. Но он грязен, в одних трусах, блестит от пота, и поэтому можно с таким же успехом сказать, что он похож на тюленя.

— Отвали, — говорю я.

— Ты не любишь детей?

— Я их пожираю.

Он освобождает мне проход.

— Salluvutit, врёшь, — говорит он, когда я прохожу мимо.

В эту минуту я замечаю в нём две особенности, которые каким-то образом объединяют нас с ним. Я вижу, что он одинок. Как изгнанник, который всегда будет одинок. И я вижу, что он не боится одиночества.

— Что это за книга? — кричит он мне вслед.

— «Начала» Эвклида, — говорю я и захлопываю дверь.


Так и вышло — мы выбрали Эвклидовы «Начала».

Именно эту книгу я достаю в тот вечер, когда раздаётся звонок, а за дверью стоит он, по-прежнему в одних трусах, глядя на меня в упор, и я отступаю в сторону, а он входит в дом и в мою жизнь, чтобы остаться в ней навсегда, вот тогда я снимаю с полки именно Эвклидовы «Начала». Как будто для того, чтобы прогнать его. Как будто для того, чтобы сразу же показать, что у меня нет книг, которые могут интересовать ребенка, что мы с ним не можем встретиться над книгой и вообще не можем встречаться. Как будто чтобы чего-то избежать.

Мы садимся на диван. Он сидит, скрестив ноги, на самом краю, как сидели дети в Туле, у залива Инглфилд, на краю саней, которые летом в палатке превращаются в скамейку.

— «Точка — это то, что нельзя разделить. Линия — это длина без ширины».

Эта книга становится той книгой, которую он никогда не комментирует и к которой мы всегда будем возвращаться. Бывает, что я пытаюсь читать ему другие. Однажды я взяла в библиотеке книгу комиксов «Толстяк Расмус на льду». С невозмутимым спокойствием он слушает, как я описываю ему первые картинки. Потом он показывает пальцем на Расмуса.

— Это вкусно? — спрашивает он.

— «Полукруг — это фигура, которая ограничена диаметром и отсеченной диаметром полуокружностью».

В этот первый августовский вечер чтение для меня проходит три стадии.

Сначала я просто чувствую раздражение из-за всей неловкости ситуации. Потом возникает настроение, которое у меня всегда появляется, стоит мне только подумать об этой книге, — торжественность. Сознание того, что это — основа, предел. Что, если двигаться назад, мимо Лобачевского и Ньютона, всё дальше и дальше, придешь наконец к Эвклиду.

— «На большем из двух неравных отрезков…»

В какой-то момент я перестаю осознавать, что я читаю. В какой-то момент есть только звук моего голоса в комнате и свет заката с Сюдхаун. А потом даже и голос пропадает, есть только мальчик и я. В какой-то момент я перестаю читать. И мы просто сидим и смотрим прямо перед собой, как будто мне пятнадцать, а ему шестнадцать и мы дошли до the point of no return. Потом он в какой-то момент тихо встает и уходит. Я смотрю на закат, который в это время года длится три часа. Как будто солнце в последнюю минуту перед заходом всё-таки нашло в этом мире какие-то достоинства и из-за этого теперь не хочет уходить.

Конечно же, Эвклид его не отпугнул. Конечно же, было неважно, что я читаю. С таким же успехом я могла читать вслух телефонную книгу. Или книгу Льюиса и Каррисы «Определение и классификация льда». Он бы все равно приходил и сидел со мной на диване. 

Рекомендуем обратить внимание