Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

facebook twitter vkontakte livejournal Instagram

www.vilka.by:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Сон Гоголя:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ДЕТСКИЕ КНИГИ / 11-14 лет / ПРОЗА / итальянская литература

icon Сказка на Рождество (с иллюстрациями автора)

La Favola di Natale

book_big

Издательство, серия:  Albus Corvus/Белая ворона 

Жанр:  ДЕТСКИЕ КНИГИ,   11-14 лет,   ПРОЗА,   итальянская литература 

Год рождения: 1944  (издана в 1945 году)

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: итальянский

Страна автора: Италия

Мы посчитали страницы: 72

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Измеряли линейкой: 238x168x5 мм

Наш курьер утверждает: 190 граммов

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-906640-05-5

Показания к применению: от 9 до 14+лет :-)

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

"Сказка на Рождество" имеет совершенно особое значение в жизни известного итальянского писателя, журналиста и художника Джованнино Гуарески. Она была написана в 1944 году в немецком концлагере для оставшихся в Италии маленького сына Альбертино и новорождённой дочери, лица которой он ещё не ни разу не видел. Но эта книга была написано не только для своей семьи, но и для всех заключенных, чтобы напомнить им, что надежда способна творить чудеса. Сначала сюжет лёг в основу поставленного заключёнными музыкального спектакля, музыку к которому написал композитор Артуро Коппола, и лишь после окончания Второй мировой войны сказка наконец стала книгой.

"Однажды в лагере..." - этими словами начинается рассказ о надежде. О той надежде, что живёт всегда, и сегодня, конечно, не меньше, чем в страшные военные годы. "Сказка на Рождество", написанная в нацистском концлагере, - это гимн свободе, воспевающий главное в человеке - любовь. Не розовую, сладкую, эфемерную любовь (она была бы совершенно чужда художественному миру Гуарески), но любовь крепкую, способную преодолеть любые преграды, созданные людьми. Ту Любовь, что сотворила всё сущее на свете, в том числе и человека.

Адриано дель Аста,

директор Итальянского Института Культуры в Москве

 

 

Предисловие автора:

Эта сказка родилась в декабре 1944 года в концлагере для военнопленных на северо-востоке Германии. Ее вдохновили три музы: Голод, Холод и Ностальгия.

Я писал ее, скрючившись на нижней полке двухэтажных нар. На над моей головой, на верхнем ярусе, где жил Артуро Коппола, шумела музыкальная фабрика. Я отсылал туда свои только что вылупившиеся строки, голые, озябшие, и они возвращались ко мне одетые в мягкую и теплую, как ангорская шерсть, музыку.

"А теперь бабушка рассказывает мальчику сказку на ночь", - говорил я тонким планкам верхних нар. Или, например: "А теперь бабушка, мальчик и собака садятся в поезд и отправляются в далекое ночное путешествие".

Музы, вдохновлявшие меня, взмывали на верхний этаж, и оттуда брызгами разлетались ноты.

 

 

Приближалось второе Рождество в плену: Голод, Холод и Ностальгия. Среди шести или семи тысяч пленных было немало музыкантов и певцов, профессионалов и любителей.

Кому-то удалось сохранить свой инструмент, а что-то нам одолжили французы из соседнего барака. Коппола написал музыку, собрал и настроил оркестр и хор. Пальцы скрипачей не гнулись от холода, скрипки разваливались от влажности, у них отваливались грифы. Голоса с трудом вырывались из еле-еле прикрытого лохмотьями, продрогшего горла. Но в Сочельник барак с гордым названием "Театр" был набит до отказа, я читал свою сказку, оркестр, солисты и хор украшали ее музыкой, а "шумовик" оживлял самые ответственные моменты.

Ностальгию придумали заключенные. Потому что за колючей проволокой все, что принадлежит отрезанному от тебя миру, становится сказкой, и люди, затаив дыхание, слушают рассказ о том, что занавески в комнате были розового цвета. В плену даже цвет становится сказкой, потому что в лагере все серое. А неожиданно зазеленевшая веточка или прорвавшаяся сквозь облака голубизна неба принадлежат другому миру. В такие моменты и настоящее становится ностальгией.

 


В те дни мы думали о самых простых вещах как об утраченных сокровищах, мы с тоской вспоминали о солнце, воде, цветах, как будто бы их больше не существовало на свете. Может быть, поэтому стольким взрослым мужчинам казалось совершенно естественным, что я рассказываю им сказку на Рождество, а ее сюжет - человек встречает свою мать и своего сына - они считали удивительным и оригинальным.

- Вот это воображение! Как тебе такое в голову пришло?

Этот незамысловатый сюжет интересовал узников куда сильнее заложенной в текст полемики. Ведь у "Сказки на Рождество" есть еще и полемическое содержание. Чтобы его поняли даже самые неосведомленные читатели, я сделал к этой книге иллюстрации. Так что мне остается только предупредить: "Персонажи этого рассказа реальны, факты, о которых идет речь, полностью соответствуют тому, что было".

"Реальность" была вокруг нас, она сидела в трех метрах от меня, в первом ряду, в обличии надзирателя Дольметшера, и когда "шумовик-подражатель" исполнял хриплым голосом песенку трех Стервятников, а дежурный полицай не мог удержаться от смеха, стоя в дверном проеме, я умирал от желания прервать представление и сказать, что в этом нет ничего смешного: "Извините, господин надзиратель, это вы - Стервятник".

 


"Я расскажу вам сказку, а вы перескажете ее вечернему ветру, он отнесет ее вашим детям, мамам и бабушкам ваших детей, потому что эта сказка - грустная сказка о каждом из нас". Так я закончил свое выступление в Сочельник 1944 года. Услышал ли меня ветер? А если услышал, смог ли продраться сквозь заслоны военной цензуры? Может, он потерял по дороге несколько строчек? Можно ли вообще доверить ветру столь деликатное поручение?

Поэтому-то я и решил напечатать эту сказку. Чтобы вернувшийся из плена папа мог прочитать ее своим детям. Эти простые слова с привкусом холода, голода и ностальгии помогут детям понять, что пережил их отец там, на севере, в лагере, где не было света и надежды. А если не поймут дети, поймут их мамы.

К тому же я обещал в последних строках моей сказки:

Если не понравилось - это ничего,

Новую придумаю я на Рождество.

В ней тоски не будет, страха и печали.

"Помните, как в лагере праздник мы встречали".

Я сдержал слово и отдаю свой долг - вот она, сказка. "Однажды в лагере…"

 

 

Перевод с итальянского - Ольга Гуревич.

Рекомендуем обратить внимание