Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / скандинавская литература / New

icon Ресторан "Хиллс"

The Hills

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   CORPUS 

Жанр:  ПРОЗА,   скандинавская литература,   New 

Год рождения: 2017 

Год издания: 2019 

Язык текста: русский

Язык оригинала: норвежский

Страна автора: Норвегия

Мы посчитали страницы: 288

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой:  208x134x26 мм

Наш курьер утверждает: 306 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-106999-5

19 руб.

buy заказать к 16/10 »

Заказывайте, и появится в Студии 16 октября :)

«Ресторан "Хиллс"» норвежского писателя Матиаса Фалдбаккена прежде всего очень изящный, неожиданный, глубокий и тонкий роман о разрушении вековых структур. Главный герой служит официантом в легендарном старинном ресторане в центре Осло, очень этим гордится и старается во всем следовать полуторавековым традициям. У него дар всё видеть, слышать и анализировать. За стенами ресторана прошла одна мировая война, затем вторая, почти никак не изменив уклад заведения, описанный в романе виртуозно, со всеми запоминающимися подробностями. Изо дня в день наблюдая за гостями, герой невольно втягивается в непростые отношения между ними. Матиас Фалдбаккен не просто мастер стиля, он владеет всем комедийным регистром, от фарса до мягкой иронии, умеет всё довести до абсурда, а его талант наблюдателя, умение любоваться деталями создают очень странную атмосферу романа: стабильность и постоянство оказываются не менее хрупкими, чем манкирование правилами.

 

«Роман норвежца Матиаса Фалдбаккена из тех книг, к которым очень сложно подступиться с анализом и объяснениями. И первое препятствие на пути к сколько-нибудь убедительной интерпретации — это полное, едва ли не демонстративное отсутствие сюжета. Причём не только выстроенного, структурированного, традиционного сюжета — это бы ещё полбеды. Нет: в книге Фалдбаккена вообще отсутствует история, от которой можно было бы худо-бедно оттолкнуться.

Главный герой — официант-невротик, многие годы работающий в старом и респектабельном ресторане "Хиллс". На протяжении без малого трёхсот страниц он путает заказы (человеку с тонкой душевной организацией нелегко даётся такая ответственная работа), болтает с коллегами и обслуживает клиентов, попутно подсматривая за фрагментами их жизней. Один завсегдатай ресторана пытается привлечь другого в качестве эксперта по живописи (ему нужно, чтобы тот оценил некую сомнительную картину), третий постоянный посетитель выступает в этом деликатном вопросе посредником, и все они явно увлечены прекрасной и загадочной незнакомкой, легкомысленно перепархивающей от одного столика к другому.

Впрочем, ни одна из намеченных коллизий в рамках романа не разрешается: все завязки и развязки происходят за пределами ресторана, а значит, вне поля зрения главного героя. Более того, его собственная жизнь в наших глазах также не имеет ни начала, ни кульминации, ни конца: всё, что мы видим, это два его рабочих дня, наполненных событиями то ли необычными, то ли вполне заурядными — сравнить-то нам не с чем. Мы не знаем, как герой подружился с Эдгаром (так зовут его лучшего друга, который вместе со своей девятилетней дочерью Анной ежедневно приходит в "Хиллс" обедать), какие отношения связывают его с шеф-баром (умной и очевидно очень доброй женщиной), почему он, свободно цитирующий классиков мировой философии, работает официантом, и почему его так пугает огромный подвал под рестораном. Всё, чем нам приходится довольствоваться — это осколки, отражающиеся в осколках, или, если угодно, случайно обрезанный с двух сторон кусок киноплёнки».

Галина Юзефович, meduza.io

 

 

 

Матиас Фалдбаккен. Ресторан Хиллс. Книжный Сон Гоголя

 

 

Фрагмент из книги:

Ресторан «Хиллc» существует с тех ещё времён, когда свинья была свиньёй, а хрюшка хрюшкой, любит говаривать наш метрдотель, Мэтр; иными словами, с середины XIX века. Вот я тут стою в своей форме официанта, вытянувшись в струнку, и вполне мог бы стоять так сотню лет назад, а то и раньше. Взрослые люди ежедневно совершают рискованные поступки, но я — нет.

Я обслуживаю. Я прислуживаю. Двигаюсь по залу, принимаю заказы, наливаю и убираю. У нас в «Хиллс» люди могут полностью погрузиться в дышащую традициями атмосферу. Они должны ощущать, что им рады, но не чувствовать себя настолько вольно, чтобы забыть, где находятся. Впрочем, есть и исключения – отдельным посетителям позволено вести себя в нашем заведении, как в собственной гостиной. Хрюшона, одного из завсегдатаев (кстати о свиньях), в половине второго по будням ждёт постоянное место — столик 10 у окна. Обычно Хрюшон является точно в своё время, но сейчас уже 13.41, а его всё ещё нет. Проходя по залу, я описываю изящную петлю и выглядываю в холл, но и там никакого Хрюшона не наблюдается. Гардеробщик Педерсен поднимает глаза от газеты. Вид у Педерсена, как говорится, аристократический; он в этой жизни чего только не видел. Посетители сдают ему на хранение свои вещи (куртки, пальто, сумки, зонты), получая взамен номерок, который они возвращают, приплюсовав немного мелочи, и получают эти свои вещи назад, завершая визит. Такие транзакции Педерсен сдержанно, со вниманием и гордостью осуществляет из года в год; свою работу он выполняет на совесть. Все мы тут, в «Хиллс», стараемся как можем. В таком месте старание необходимо. Старание и забота неразделимы, я в этом абсолютно уверен.

Ланч уже в разгаре, основной зал заполнили представители верхнего среднего класса: кожа гладкая, речь плавная. Одежда элегантная. Ближе ко входу стоит ряд небольших столиков с классическими для кафе мраморными столешницами. На этом пятачке шумят сильнее. Столы на отдалении от входа накрыты скатертями. Позвякивает посуда, но все звуки приглушены. Столовые приборы движутся по фарфору, затем взмывают ко рту. Зубы перемалывают, гортань приподнимается и опускается, глотая. Тут у нас главное — питание, и я создаю условия для него. Сам я никогда здесь не питаюсь. Я наблюдаю за поглощением пищи. Между восприятием вкуса ядрёного шедевра «пикодон», вызывающего гастрономический фейерверк в полости рта, и наблюдением за губами вкушающего этот шедевр дистанция немалого размера. По континентальному обычаю, я выставляю на каждый столик как можно больше посуды. Свободного места почти не остаётся, но я нахожу возможность втиснуть ещё несколько бокалов, десертных тарелочек, ещё бутылочку. Создаётся впечатление изобилия и богатства.

Не особенно большая, но тяжёлая люстра, подобно хрустальному мешку или кошёлке, свисает с низкого сводчатого потолка над круглым столом в центре помещения. Размером она со среднюю торбу. Всмотревшись, разглядишь на полу стёршуюся мозаику, уложенную концентрическими кругами. Деревянный декор выполнен с большим тщанием, отполированным дотемна прикосновением ладоней. Одну стену целиком занимают два великолепных зеркала. Отражающий слой с обратной стороны стекла кое-где потрескался, образовав благородную патину. Дубовые рамы, в форме которых ощутим югендстиль, были смонтированы в 1901 году. Это мне Шеф-бар рассказала, расцветив историю подробностями о том, как заготовки доставили с Экебергского холма на повозке, в которую была запряжена лошадь самого Фрица Таулова. Шеф-бар — ходячая энциклопедия нашего заведения, лицо у неё профессорское, только доброе, у профессоров таких не бывает. От её взора никакая мелочь не ускользнёт.

«Хиллс» напоминает венское кафе, но расположен не в Вене.  Похож он и на европейские гранд-кафе, но чуть более обветшал, чуть сильнее износился и чуть не дотягивает до истинно европейского великолепия.

 

Перевод с норвежского — Александры Ливановой.

Рекомендуем обратить внимание