Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи, ёлки, консультанты и курьеры отдыхают! Но заказы принимаются и записываются!

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПОПУЛЯРНАЯ НАУКА / New

icon Занимательное дождеведение. Дождь в истории, науке и искусстве

Rain. A Natural and Cultural History

book_big

Издательство, серия:  Livebook / Гаятри 

Жанр:  ПОПУЛЯРНАЯ НАУКА,   New 

Год рождения: 2014 

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Мы посчитали страницы: 376

Тип обложки: 7Бц – Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная.

Измеряли линейкой: 215x146x21 мм

Наш курьер утверждает: 466 грамм

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-9908083-3-1

22 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Мы радуемся весенним ливням или с тревогой наблюдаем за хмурым небом и проверяем прогнозы погоды — и не подозреваем, к каким великим событиям причастен дождь. Сплетая воедино научные и исторические факты, Синтия Барнетт раскрывает удивительную связь между дождём, искусством, историей и нашим будущим. 

Вы узнаете: 
- Как большая буря и намерение вступить в брак привели к величайшей охоте на ведьм в мировой истории? 
- В чём тайна рыбных и разноцветных дождей? 
- Как искусственный засев облаков влияет на наш климат? 
- Почему на Венере Рэя Брэдбери всегда идёт дождь? 

 

Книга Занимательное дождеведение. Дождь в истории, науке и искусстве. Rain. A Natural and Cultural History. 978-5-9908083-3-1. Автор Cynthia Barnett. Синтия Барнетт. Издательство Гаятри. LiveBooks. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу,

 

Читать фрагмент

Стивен Патрик Моррисси вспоминает, что его детство, прошедшее в 1960-е годы в английском Манчестере, было пропитано дождями и невзгодами. Булыжные мостовые викторианской эпохи в его рабочем квартале, казалось, никогда не высыхали, дождь оставлял на тусклых окнах чёрные полоски, а матери расставляли в комнатах ведра, поскольку с потолков постоянно текло. Его начальная школа была похожа на «промозглый мавзолей», куда «дети вваливаются промокшими под дождёём, и такими остаются весь оставшийся день — сырые башмаки и мокрая одежда увлажняют воздух, а по-другому не получается». Такая обстановка вполне соответствовала детским переживаниям Моррисси — одиночеству и печали, которые вскоре переросли в клиническую депрессию.

Манчестер находится на северо-западе Англии, и его репутация дождливого города, как и у Сиэтла, основана больше на культурном духе, нежели на реальных осадках. Два мегаполиса схожи не только своим географическим положением и хмурым небом, но и происходящими в них творческими процессами. Неслучайно эти славящиеся дождями города США и Великобритании породили пронизанные тревожными настроениями независимые жанры рок-музыки. В Сиэтле это гранж. В Манчестере — меланхоличный инди-поп, который исполняет группа Моррисси The Smiths, а также Joy Division, New Order и другие.

Зимой в слякотном Манчестере солнце светит в среднем полчаса в день. Его суровость обусловлена историческими особенностями первого в мире промышленного города, а они тоже были связаны с дождём. В 1781 году на Миллер-стрит открылась первая текстильная фабрика на паровой энергии. Отраслевые журналы наперебой рассказывали, как важна высокая влажность для хлопчатобумажного производства. Тогда, как и сейчас, в сыром воздухе реже рвались нити. К середине XIX века в и без того пепельно-серое манчестерское небо шёл дым из труб более сотни хлопчатобумажных фабрик — наряду с той, которая штамповала «непромокаемые двойные ткани» мистера Макинтоша. Алексис де Токвиль описывал вид, открывающийся с городских холмов на эти гордые сооружения, такими словами: «Огромные строения издалека оповещают о централизации промышленности!» Юный гость города по имени Фридрих Энгельс был больше поражён строениями, в которых жили люди. Придя в ужас при виде рабочих кварталов, он в своих депешах описывал гниющие от дождя грязные домишки, построенные впритык друг к другу на крутых берегах реки Ирк, чёрной от неочищенных сточных вод и отходов фабрик.

Столетие спустя, в условиях постиндустриального экономического коллапса, отток населения из Манчестера шёл полным ходом, река Ирк почти захлебнулась в сточных водах, а местные работяги всё так же ютились в тесноте. Один из них, молодой гитарист Джонни Марр, вырос, как и Моррисси, в унылом заводском квартале. Обоих музыкантов отличало пристрастие и талант к мрачным текстам, остротам и определённому гармоническому рисунку. Они постоянно слышали друг о друге, но Моррисси был слишком нелюдим, чтобы разыскивать земляков. И однажды летом 1982 года Марр сам пришёл и постучал в его дверь, чтобы предложить сочинять песни вместе.

Они собрали группу и назвали её The Smiths. Моррисси и Марр совместно писали песни, адресованные таким же чувствительным и замкнутым подросткам, какими были они сами, «огромной компании любителей поныть», как выразился один музыкальный обозреватель. Марр рассказывал, что в песнях группы «действие по умолчанию происходит в Манчестере под дождём». Их хит 1984 года William, It Was Really Nothing (№ 431 в списке 500 величайших песен всех времён по версии Rolling Stone) начинается так: «По серому городу дождь хлестал, этот город тебя достал. Вновь по серому городу дождь хлестал, этот город тебя достал».

Чем громче становилась его слава, тем сильнее оплакивал Моррисси свою юность в «викторианском, ранящем, как нож, Манчестере». Но в творческом смысле слова этот город ни в коей мере его не «достал». «Подростковая депрессия — это самое лучшее, что со мной случалось в жизни», — сказал он однажды в интервью. Именно в этом состоянии песни начали «плескаться в моей голове», пояснил он. Меланхолические тексты сделали его иконой британской поп-музыки своего времени и даже породили под свинцовым небом Манчестера новый жанр, иронически прозванный «мизераблизмом».

Отчаяние, как известно, вдохновляет многих писателей и композиторов, поэтов и художников — от инди-поп-групп «пронзительного» города до музыкантов Сиэтла, играющих гранж, или Чарльза Диккенса, чьё творчество пришлось на самые ненастные годы в истории Лондона. Оно может идти извне — с «la grisaille», как называют парижане свое элегантно затянутое облаками небо. Или колыхаться внутри — мимолётной грустью или серьёзной депрессией. Зачастую, похоже, одно сочетается с другим — в дождь по окнам текут серые ручейки, а в голове мрачные мысли.

Самую знаменитую в истории музыки дождевую интонацию Фредерик Шопен вставил в прелюдию № 15, Op. 28, известную под названием «Капли дождя». Считается, что эту свою самую длинную прелюдию Шопен написал во время пребывания в монастыре на Майорке в 1838 году. Французская романистка Амандина Дюпен (более известная под псевдонимом Жорж Санд), возлюбленная Шопена, сопровождавшая его в поездке на Майорку, рассказывала, что вернувшись в монастырь ночью в страшнейшую грозу, застала композитора в слезах. Он рыдал, играя одну из своих новых прелюдий. Его преследовали видения, вспоминала Санд в автобиографии «История моей жизни». Ему грезилось, что он тонет в озере. «Музыка, которую он сочинил в тот вечер, была наполнена дождинками, стучащими по черепичной крыше, — пишет Санд, — но в его воображении и в его песне они превращались в слёзы, льющиеся с неба ему в сердце».

Перевод с английского Владимира Бойко

Рекомендуем обратить внимание