Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи и ёлки отдыхают! А наш магазинчик «Сон Гоголя» на Ленина, 15 работает каждый день с 10 до 22!

VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

КУЛЬТУРОЛОГИЯ / Философия / ТЕАТР / О театре

icon Работы о театре

book_big

Издательство, серия:  Ad Marginem Press,   Совместная издательская программа с ЦСК "Гараж" 

Жанр:  КУЛЬТУРОЛОГИЯ,   Философия,   ТЕАТР,   О театре 

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Франция

Мы посчитали страницы: 176

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Измеряли линейкой: 200x145x13 мм

Наш курьер утверждает: 212 граммов

ISBN: 978-5-91103-168-8

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

Известно, что в 50-ые годы Барт всерьёз интересовался театром и был одним из создателей и постоянных обозревателей радикально левого журнала Théâtre populaire (Народный театр). Это означает, что вечер за вечером, как и положено театральному критику, он проводил в театре. Параллельно с этим он занимался наукой: «Нулевая степень письма» и «Мифологии», работа над книгой «О Расине» относятся к той же эпохе.

Барт видел театр и глазами ученого-семиолога, виртуозно считывающего зрительные коды спектакля, и философа-экзистенциалиста, способного расслышать глубоко актуальное звучание классических текстов, будь то Эсхил, Шекспир, Мольер или Мариво. Ну и конечно, это золотое перо – перо убеждённого борца с буржуазным искусством. Барт в духе французской традиции остаётся в своих рецензиях и гражданином, и блестящим ритором. Его тексты порой интересней тех полузабытых спектаклей, которые вызвали их к жизни.

«В этой книге Барт раскрывается с неожиданной стороны — как азартный журналист, практикующий театральный критик. Барт отстаивает свои театральные вкусы и убеждения, изничтожает врагов, даже если это авторитетные и несомненные величины в театре той эпохи, и с большой теплотой и верой в их дело отзывается о своих любимцах, даже если это мало кому известные маргиналы», — рассказала Мария Зерчанинова, составитель и пререводчик сборника.

По её словам, Барт, один из лидеров левых интеллектуалов, мечтал о таком театре, который объединял бы самых разных людей для разговора о насущных, общезначимых проблемах.

«Он мечтал об искусстве политическом и в то же время высокохудожественном. Театр, по Барту, учит человека личной ответственности за всё происходящее вокруг, заставляет думать и анализировать. Из современников ему ближе всех был театр Бертольта Брехта, а в прошлом идеалом для него служил театр античности, древнегреческая трагедия, смотреть которую приходили все граждане полиса. Такое искусство, считал Барт, даёт людям ощущение, что история творится их руками, что нет ничего извечного, предустановленного богами и непоколебимого. Всё имело начало, всё исторично, а следовательно, может быть сообща усовершенствовано. Это и кажется мне самым важным, что можно почерпнуть из его книги сегодня».

 

Книга Работы о театре. Автор Ролан Барт. Roland Barthes. 978-5-91103-168-8 Издательство Ад Маргинем Пресс. Ad Marginem Press. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, полистать, читать отрывок

 

Фрагмент книги:

Я всегда очень любил театр и, тем не менее, почти перестал там бывать. Эта перемена мне и самому не совсем понятна. Что случилось? Когда это случилось? Я ли изменился, театр ли? Совсем ли я его разлюбил или, наоборот, слишком люблю? Когда я был подростком, начиная с четырнадцати лет, я бегал в театры «Картеля». Я постоянно ходил в «Матюрен» и «Ателье» смотреть спектакли Питоева и Дюллена (реже Жуве и Бати). У Питоева мне нравился репертуар, а Дюллена я боготворил как актёра, потому что своих персонажей он не воплощал, они сами подхватывали его дыханье, он же всегда был одинаковым, что бы ни играл. И то же самое достоинство я находил у Питоева и Жуве: все они были актёрами декламации, но не в торжественном смысле слова, а потому что они говорили языком необычным и возвышенным (это чувствуется даже в фильмах с Жуве), основное в котором – не эмоция или правдоподобие, но какая-то страстная ясность. Я люблю актёров, которые все свои роли играют одинаково, и тепло, и в то же время ясно. Я не люблю, когда актер перевоплощается, и, может быть, тут и кроется причина моей размолвки с театром. Отблеск подобного декламационного искусства я встречал только у Жана Вилара. 

В 1936 году с несколькими моими приятелями из Сорбонны мы организовали «Группу античного театра» и поставили «Персов». Опыт совместной работы, опыт, я бы сказал, чисто дружеский, был тогда важнее опыта театрального, о театре в тот период я, наверное, думал меньше всего. После целого ряда лет, когда было не до того (война, болезнь, заграница), я снова активно увлёкся театром, вместе с Робером Вуазеном, Бернаром Дором, Ги Дюмюром, Жаном Дювиньо и Морваном Лебеком приняв участие в создании журнала «Театр попюлер». Тогда, наконец, стало возможно поставить вопросы широко, и теоретически, и в регулярной критике шедших во Франции спектаклей: устройство залов, состав публики, драматургия, репертуар, искусство актера. Все те проблемы, что были предусмотрены с самого основания журнала и прояснялись поначалу благодаря первым опытам ТНП3, внезапно озарились яркой вспышкой, когда в Париж приехал на гастроли «Берлинер ансамбль». Это озарение обернулось пожаром: на моих глазах от французского театра ничего не осталось. Я осознал, что «Берлинер» отличается от других театров не просто по уровню, но по своей природе, почти что исторически. Это стало для меня радикальным опытом. Брехт лишил меня всякого интереса к несовершенному театру, и приблизительно с этого момента я в театр больше не хожу. 

Это может показаться чрезмерным, неразумным, неконструктивным; нехорошо (как считается) отвращаться от своего дела, ссылаясь на его несовершенство. Я знаю, что моя капитуляция несправедлива по отношению к некоторым авторам и некоторым сегодняшним труппам; но в то же время надо понимать, что совершенство брехтовского искусства обнажало глубочайшую несостоятельность нашего театра. Брехтовский театр, как это ни парадоксально – это дорогостоящий театр: с его кропотливой подготовкой каждой постановки, с тем количеством репетиций, профессиональными гарантиями перед актёрами, столь необходимыми их искусству. Такой театр невозможен в наших экономических условиях, разве что он найдет поддержку у самого широкого зрителя. Во всяком случае, ещё четыре года назад Франция к этому была не готова. И никакой французский режиссёр, как бы талантлив и целеустремлён он ни был, не смог бы последовать этим путём. Брехт как автор, несомненно, может прижиться на наших сценах, его творчество идеологически всё же достаточно неоднозначно; но брехтианство – это подлинная культура, за которой должна стоять политика. Им невозможно заниматься от случая к случаю, наскоками. И мне как критику только и оставалось, что твердить о своей неудовлетворённости, относившейся не к какому-либо конкретному спектаклю, а к самим структурам нашей драматургии.

Рекомендуем обратить внимание