Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

 Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

VELCOM (029) 14-999-14

МТС (029) 766-999-6

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

русская литература

icon Тридцать третье марта, или Провинциальные записки

book_big

Издательство, серия:  Livebook / Гаятри 

Жанр:  русская литература 

Год издания: 2011 

Язык текста: русский

Язык оригинала: русский

Страна автора: Россия

Мы посчитали страницы: 528

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 206x130x29 мм

Наш курьер утверждает: 506 граммов

Тираж: 5000 экземпляров

ISBN: 978-5-904584-16-0

14.50 руб.

buy не можем раздобыть »

разлетелись новогодними подарками :))

Чем милее русский провинциальный городок, тем больше он похож на девушку. Тихую и скромную.

Мимо которой, однако, не пройдёшь. Такую обманывать нельзя - на ней надо непременно жениться.

Потому и рассказ об этой девушке должен быть рассказом о любви.

Михаил Бару

На протяжении многих лет Михаил Бару в своем блоге писал небольшие заметки о российской провинции, и в итоге их накопилось на целую книгу :)

От автора:

Как я писал эту книгу. Если одним словом, то долго. Лет пять, не меньше. Потому, что писал в свободное от работы время. Её можно назвать книгой выходного дня. Еще праздничного и отпускного. Это граф Толстой делал перерывы только на косьбу и Софью Андреевну, а мне каждую неделю приходилось прерываться на пять рабочих дней. Сначала я садился в машину, поезд или самолет и ехал в какой-нибудь маленький или не очень, или очень большой, но непременно провинциальный город. Чаще все же маленький. Порой совсем крошечный. Такой, как, к примеру, Чухлома в Костромской области, или Пошехонье в Ярославской, или Мосальск в Калужской. В глубинку, другими словами. Глубинку не в том смысле, что это глухомань какая-то, нет, а в том, что глубина, без которой не бывает ни реки настоящей, ни моря, ни даже океана.

Мои заметки, однако, не претендуют на глубину. Наблюдатель я поверхностный. Приехал на денек, а иногда даже на несколько часов, побродил по городу, зашел в музей, в храм и вернулся в столицу.

Бывает так, что и музея в городе нет. Бывает, что и храм разрушен. Тогда иду смотреть развалины. Бывает, что и развалин нет, а пыжится на их месте какой-нибудь особняк со злыми собаками или супермаркет с перекошенным от запаха протухшей селедки крыльцом. Тогда... тогда вообще все могу выдумать из головы. Я пишу о провинции, которая у меня в голове и которую я люблю. Не ищите в этой книге подробных сведений о расписании автобусов, ценах в придорожных гостиницах и ценах на воблу в Рыбинске или картошку в Талдоме. Всего этого я не запомнил.

Из предисловия Галины Юзефович:

Любить нашу родину по-настоящему, при этом проживая в самой ее середине (чтоб не сказать – глубине) – дело непростое. Обычный в таком случае метод борьбы с тяжелыми внешними обстоятельствами – тотальная поэтизация и метафоризация всего и вся, а также вечная попытка найти такой ракурс, при котором березки и старинный монстырь были бы видны получше, а полуразрушенный консервный завод или ненарядный коровник на заднем плане – похуже. Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте – и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару – из их числа.

Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащие русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все – от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия речушки Осетрик и от каменного кремля до архетипически-комичных местных пьяниц. Тотальная нищета и парадные барские портреты в городском музее, локальные мифы и колоритные сценки на улицах, исторические анекдоты и чудные диалектизмы – ни на минуту не опускаясь до культурно-антропологической снисходительности, Бару тремя-четырьмя точными штрихами создает абсолютно достоверный и какой-то удивительно объемный образ Шуи, Вереи или, допустим, Зарайска. С запахами, вкусами, тактильными ощущениями и ручной вязки пинетками с рынка.

Фрагмент из книги:

В Зарайск хорошо въезжать не по прямой, как стрела, шумной федеральной трассе, которая идет из Москвы в Рязань, а по пустынной и извилистой местной дороге, через деревни Пронюхлово и Мендюкино. В последней, кстати, народ живет культурный, поскольку ни одна буква на дорожном указателе «Мендюкино» не исправлена местными острословами.

В самом Зарайске заповедник Ненарушимой Тишины. Вот как есть Неупиваемая Чаша или Неопалимая Купина – точно так же и существует Ненарушимая Тишина. И вовсе не потому, что она там никем не нарушается, а потому, что сделать этого никак невозможно при всем желании. Коза ли заблеет, переходя с улицы Ленина на Красноармейскую, жена ли проводит мужа пить пиво крепким и увесистым, точно булыжник, словом, лягушка ли заквакает на берегу сонной речки Осетр, который из последних сил протекает, протекает и никак не может протечь мимо города – а тишина еще глубже, еще бездоннее.

В крошечной прихожей местного музея вечно обедающая старушка, не торопясь прожует, цыкнет зубом, продаст тебе билет, проведет в единственный зал, включит свет и предложит полюбоваться коллекцией портретов князей Голицыных, их чад и домочадцев. Голицыны висят на одной стене зала, а с противоположной стороны смотрят на них благообразные купцы разных гильдий и суровые купеческие жены. Читатель с воображением тотчас представит себе этакую дуэль взглядов – надменные княжеские взоры против хитрых, с прищуром, купеческих и… будет кругом неправ. Что у тех, что у других в глазах одно недоумение пополам с тоской – как их черти занесли в этот медвежий угол? Туристу, особенно столичному, в таком зале долго и находиться опасно. Так и захочется схватить в охапку князей с купцами и вывезти на большую землю. Но что тут может поделать частное лицо, даже и с благородными намерениями, когда при входе висит страшная в своей облупленности табличка: «Охраняется Государством»…

Рекомендуем обратить внимание