Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи и ёлки отдыхают! А наш магазинчик «Сон Гоголя» на Ленина, 15 работает каждый день с 10 до 22!

VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / латиноамериканская литература

icon Полковнику никто не пишет

El coronel no tiene quien le escriba

book_big

Издательство, серия:  Астрель,   АСТ 

Жанр:  ПРОЗА,   латиноамериканская литература 

Год рождения: 1957 

Год издания: 2011 

Язык текста: русский

Язык оригинала: испанский

Страна автора: Колумбия

Мы посчитали страницы: 91

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 130х205x15 мм

Наш курьер утверждает: 210 граммов

Тираж: 15000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-072364-5

7.50 руб.

buy заказать к 1/08 »

Заказывайте, и появится в Студии 1 августа :)

Я написал "Сто лет одиночества" только ради того, чтобы люди прочли "Полковнику никто не пишет".

Габриэль Гарсия Маркес

 

Прежде чем опубликовать эту повесть, Маркес переписывал ее десяток раз и добился своего: по своей емкости и силе она не имеет себе равных во всей латиноамериканской прозе. Внешне ее сюжетная канва незайтелива - всего лишь сменилась в латиноамериканской стране в очередной раз власть, очередные столичные коррупционеры в который раз наживают состояния. В центре повествования стоит образ старого полковника, который всю свою жизнь ждет, когда будет восстановлена справедливость. Повесть об одиночестве и о стоическом противостоянии человека абсурдности бытия, нищете, голоду и немощи, бюрократическому равнодушию, о непоколебимой вере человека в торжество справедливости.

 

"Полковнику никто не пишет" (1999г., фрагмент из фильма)

 

Фрагмент из книги:

Полковник открыл жестяную банку и обнаружил, что кофе осталось не больше чайной ложечки. Он снял с огня котелок, выплеснул половину воды на земляной пол и принялся скоблить банку, вытряхивая в котелок последние крупинки кофе, смешанные с хлопьями ржавчины.

Пока кофе варился, полковник сидел около печки, напряженно прислушиваясь к себе. Ему казалось, что его внутренности прорастают ядовитыми грибами и водорослями. Стояло октябрьское утро. Одно из тех, что трудно пережить даже такому человеку, как полковник, привыкшему к томительному течению времени. А ведь сколько октябрей он пережил! Вот уже пятьдесят шесть лет - столько прошло после гражданской войны - полковник только и делал, что ждал. И этот октябрь был в числе того немногого, чего он дождался.

Жена полковника, увидев, что он входит в спальню с кофе, подняла москитную сетку. Этой ночью ее мучил приступ астмы, и теперь она была в сонном оцепенении. И все же приподнялась, чтобы взять чашку.

- А ты?

- Я уже пил, - солгал полковник.

- Там оставалась еще целая столовая ложка.

В этот момент раздались удары колокола. Полковник вспомнил о похоронах. Пока жена пила кофе, он отцепил гамак, в котором спал, скатал его и спрятал за дверью.

- Он родился в двадцать втором году, - сказала женщина, думая о покойнике. - Ровно через месяц после нашего сына. Шестого апреля.

Она дышала тяжело, прерывисто, отпивая кофе маленькими глотками в паузах между глубокими вздохами. Ее тело с тонкими, хрупкими костями давно утратило гибкость. Затрудненное дыхание не позволяло ей повышать голос, и потому все вопросы звучали как утверждение. Она допила кофе. Мысли о покойнике не оставляли ее.

- Ужасно, когда тебя хоронят в октябре, правда? - сказала она.

Но муж не обратил внимания на ее слова. Он открыл окно. Во дворе уже хозяйничал октябрь. Разглядывая сочную густую зелень, следы дождевых червей на мокрой земле, полковник вновь всеми внутренностями ощутил его мокрую пагубность.

- У меня даже кости отсырели, - сказал он.

- Зима, - ответила жена. - С тех пор как начались дожди, я твержу тебе, чтобы ты спал в носках.

- Я и сплю в носках уже целую неделю.

Шел мелкий, докучливый дождь. Полковник был бы не прочь завернуться в шерстяное одеяло и снова улечься в гамак. Но надтреснутая бронза колоколов настойчиво напоминала о похоронах.

- Да, октябрь, - прошептал он, отходя от окна. И только тут вспомнил о петухе, привязанном к ножке кровати. Это был бойцовый петух.

Полковник отнес чашку на кухню и завел в зале стенные часы в футляре из резного дерева. В отличие от спальни, слишком тесной для астматика, зал был широким, с четырьмя плетеными качалками вокруг покрытого скатертью стола, на котором красовался гипсовый кот. На стене, напротив часов, висела картина -- женщина в белом тюле сидела в лодке, окруженная розами и амурами.

Когда он кончил заводить часы, было двадцать минут седьмого. Он отнес петуха на кухню, привязал его у очага, сменил в миске воду, насыпал пригоршню маиса. Через дыру в изгороди пролезли несколько ребятишек - они сели вокруг петуха и молча уставились на него.

- Хватит смотреть, - сказал полковник. - Петухи портятся, если их долго разглядывать.

Рекомендуем обратить внимание