Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи, ёлки, консультанты и курьеры отдыхают! Но заказы принимаются и записываются!

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

New / ПРОЗА / русская литература

icon Петровы в гриппе и вокруг него

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   CORPUS 

Жанр:  New,   ПРОЗА,   русская литература 

Год рождения: 2016 

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Страна автора: Россия

Мы посчитали страницы: 416

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 207x132x33 мм

Наш курьер утверждает: 400 граммов

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-106570-6

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

До недавнего времени Алексей Сальников был известен в основном уральским читателям, и в основном как поэт, хотя в 2011 году у него уже выходил роман «Нижний Тагил» (планировался в четырёх частях, но опубликовано было, кажется, только две), а ещё в журнале «Волга» в 2015-м году публиковался «Отдел». В 2016-м году всё в той же «Волге» опубликовали «Петровых в гриппе и вокруг него», и о романе заговорили как о явлении для современной русской литературы чрезвычайно значительном и даже почти беспрецедентном. Сам автор называет роман «весёлым Уроборосом»: «Даже если не всё поймёте, хотя бы посмеётесь».

В 2017-м году роман попал в шорт-листы премий «Большая книга» и «НОС».

Сюжет «Петровых» медленно петляет около семьи, собственно, Петровых: муж-автослесарь, жена-библиотекарша и троечник-сын. Место действия — Екатеринбург. Петров гриппует, бог знает где бухает и вспоминает прошлое, Петрова гриппует и выходит на больничный, Петров-младший гриппует, но идет на ёлку в местный ТЮЗ в костюме ёжика. Всё это, казалось бы, довольно скучно, однако выясняется, что тихие Петровы не так уж и просты.

...Жизнь Петровых то и дело, одним или другим боком, соприкасается с какими-то тонкими мирами, проваливается в иную реальность и возвращается на круги своя. Общее гриппозное состояние с температурой и плавающим сознанием этому только способствует. Впрочем, болеют у Сальникова не только Петровы. Болеет весь город: очередная эпидемия гриппа. И со временем все разрозненные линии романа сплетаются между собой так тесно, что герои, на первый взгляд не имеющие друг к другу отношения, начинают толкаться локтями. По всему тексту буквально с первых страниц рассыпаны маячки, позволяющие в дальнейшем понять ту или иную смысловую петлю. Поначалу подсказки не слишком заметны среди огромного количества деталей, которыми Сальников щедро снабжает текст, но по ходу пьесы обнаруживаешь, что упоминание каких-нибудь полинявших детских колготок в стиральной машинке не так уж незначительно, а ближе к финалу все эти маячки логично объединяют разные сюжетные линии истории в тонкую паутину.

Пока Петровы по очереди нагреваются, остывают и туда-сюда перемещаются, Сальников обстоятельно комментирует то, что их окружает. Если кто-нибудь ищет в аптечке аспирин, нам на ладони покажут всё, что лежит в этой аптечке с незапамятных времён: рулон ваты, «распушенный снаружи и твёрдый внутри, как дерево», два градусника («новый градусник родители купили, когда думали, что потеряли старый, а он просто завалился в щель между диванными подушками») и ещё десяток-другой лекарств и препаратов. Пока Петров возвращается домой с ночной попойки, мы в деталях разглядываем екатеринбургские улицы, трамваи, подземку, ларьки и подъезды. Слушаем, что говорят врачи, пассажиры метро, аптекарши, контролёрши и местные сумасшедшие. И чувство узнавания накрывает с головой. Тем более что комментирует Сальников все эти до боли знакомые вещи как-то совсем не затёрто, местами очень весело, нагоняя вместо тоски что-то вроде насмешливой нежности. И когда этот будничный мир, в который ты уже погружён, внезапно начинает заедать и смещаться, эффект получается ощутимый. По ходу чтения отношение к роману меняется несколько раз: в текст, начинающийся как вязкое и слегка абсурдное приключение пьяного простуженного автослесаря, один за другим прокрадываются элементы триллера и детективная интрига, а в конце концов всё это незаметно превращается в некую даже притчу с отсылками к античной мифологии и не только. И, кстати, кроме всего прочего «Петровы в гриппе и вокруг него» — ещё и пусть очень странная, но новогодняя история. С чередой детских ёлок, Дедом Морозом, Снегурочкой и своеобразной праздничной атмосферой.

Арина Буковская, «Литературно»

 

 

Алексей Сальников "Петровы в гриппе и вокруг него"

 

Фрагмент из книги:

Путь до метро был ещё более прям, чем обычно, потому что Петров знал, куда и сколько ему ещё примерно идти. Он всё ждал, когда же его догонит злополучный автобус, автобуса же всё не было, хотя, скорее всего, Петров его просто пропустил, когда заходил в аптеку, находившуюся в углублении улицы, возле засыпанного снегом сооружения, похожего на фонтан. Петров пытался не отвлекаться от дороги, но очередь из двух старушек в самой аптеке могла невольно и отвлечь его.

Старушки были замечательные: одна покупала многочисленные лекарства, подолгу сравнивая их со своим кустарным прайс-листом на поношенном клочке бумаги, вырванном когда-то из тетради в клеточку, другая сверялась со своей собственной памятью, и это было ещё хуже, чем если бы у неё был листочек. Когда старушки вышли одна за другой, в аптеке перестало пахнуть аптекой и стало пахнуть обычным магазином, по типу хозяйственного, то есть старушки действовали на аптеку как ёлочки с отдушкой в автомобилях.

Увидев Петрова в окошечке кассы, аптекарша сразу сказала, что шприцы и «Коделак» она без рецепта ему не продаст.

Петров замер, пробуя сформулировать какую-нибудь интересную шутку, связанную с тем, что аптекарша с лицом строгого, но справедливого советского педагога начальной школы приняла его за наркомана. Одновременно с этим Петров понял, что его вообще очень часто принимают за наркомана; видимо, какой-то нездоровый образ жизни, который Петров вёл, ковыряясь под машинами, как-то отражался на его внешнем виде. Шутка должна была обыгрывать именно вот это вот всё. Петров даже скорчил шутливую гримасу, чтобы начать шутить, пока не понял, что стоит уже с этой гримасой несколько секунд, как бы оценивая свою горькую наркоманскую судьбу, как бы придумывая причину, по которой аптекарша должна дать ему и шприцы, и какой-нибудь кодеиносодержащий препарат, про который она ещё не знает (хотя почему она должна не знать, она же аптекарша). А ещё Петров растерялся. Как бы часто ни принимали его за наркомана, всегда это происходило неожиданно, и всегда люди говорили, что Петров — наркоман, с пугающей Петрова прямотой, как-то даже его тетка сказала, что он тратит заработанные деньги на героин, и Петров так же вот впал в ступор, не зная, что ответить на это. Так однажды в детстве отец попросил его купить растворитель, и Петров пошёл за растворителем, а чтобы не тащить его в руках, купил ещё и пакет, а кассирша начала его стыдить, как настоящего малолетнего токсикомана, говорить, что пойдет сейчас к нему домой и всё расскажет родителям, а Петров стоял и краснел со слезами на глазах.

Он уже и купил парацетамол, и шёл до метро, и купил газировки в киоске, и выпил парацетамол, и спустился в метро, обойдя несколько уборщиц в оранжевых жилетах, скобливших нетающий снег на каменных ступенях, и прошёл мимо милиционера, который тоже, видимо, приняв его за наркомана, как-то потянулся к Петрову, но потом заметил более явного, чем Петров, азиата и отвлёкся, Петров отстоял очередь в кассу с жетончиками и всё продолжал дуться на аптекаршу, как будто она была виновата в том, что никакая острота не пришла ему в голову. И только при виде сидящей за стеклом кассирши метро, при виде её крашенных в рыжий цвет волос, завязанных в тугой хвостик, Петрова озарило.

«Надо было не мяться, а попросить три настойки боярышника и гематоген», — подумал Петров и внутренне застонал от того, что эта шутка не появилась к месту. Жаль, что нельзя было уже вернуться и повторить все сначала.

Рекомендуем обратить внимание