Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / турецкая литература

icon Чёрная книга

Kara Kitap

book_big

Издательство, серия:  Амфора 

Жанр:  ПРОЗА,   турецкая литература 

Год рождения: 1990 

Год издания: 2009 

Язык текста: русский

Язык оригинала: турецкий

Страна автора: Турция

Мы посчитали страницы: 495

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 207x135x26 мм

Наш курьер утверждает: 502 грамма

Тираж: 5000 экземпляров

ISBN: 978-5-367-00305-5

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

"Черная книга" - четвертый роман знаменитого турецкого писателя Орхана Памука, ставшего в начале 1990-х гг. настоящим открытием для западного литературного мира. Разыскивая покинувшую его жену, герой романа Галип мечется по Стамбулу, городу поистине фантастическому, и каждый эпизод его поисков вплетается новым цветным узором в пеструю ткань повествования, напоминающего своей причудливостью сказки "Тысячи и одной ночи".

 

Фрагмент из книги:

Если бы Дедушка тогда, как обещал, принес чудодейственное лекарство в бутылке гранатового цвета, Галип плеснул бы чудесную жидкость на страницы старых пыльных журналов "Иллюстрасьон", заполненные фотографиями цеппелинов, пушек и лежащих в грязи убитых в первой мировой войне; на открытки, присланные дядей Мелихом из Парижа и Марокко, на вырезанные Васыфом из газеты "Дюнья" снимки орангутангов, кормящих детенышей, на лица странных людей, тоже вырезанные из газет, но уже Джелялем. Однако Дедушка теперь не выходил никуда, даже в парикмахерскую, а сидел весь день дома. Одевался он так же, как в те дни, когда еще выходил на улицу: в старый, с широкими лацканами, английского покроя пиджак, свинцового, как и его отрастающая за воскресенье щетина, цвета, потертые брюки и чиновничий, как называл отец, галстук-шнурок. Мать произносила не "галстух", а "галстук", потому что ее семья была богаче. Мать с Отцом говорили о Дедушке, как говорят о старых деревянных домах, с которых каждый день осыпается кусочек штукатурки; потом, когда, забыв про Дедушку, родители начинали громко спорить между собой, они поворачивались к Галипу: "Иди наверх, поиграй". - "Мне подняться на лифте?" - "Нет, один на лифте не езди!", "Один в лифт не садись!" - "Можно мне поиграть с Васыфом?" - "Нет, он сердится!"

Васыф был глухонемой, он прекрасно понимал, что, ползая по полу, я играю в "потайной ход" и, пробираясь под кроватями, оказываюсь в конце пещеры, в мрачном подземелье под домом; я - солдат и бесшумно, как кошка, крадусь по туннелю, прорытому к окопам врага; Васыф не сердился, но кроме меня и Рюйи, которая появилась позже, никто не знал этого. Иногда мы с Васыфом подолгу смотрели из окна на трамвайные линии. Одно окно эркера нашего бетонного дома выходило на мечеть - один мир; другое на женский лицей - совсем другой мир; между этими двумя мирами находились полицейский участок, высокий каштан, перекресток и бойко торгующая лавка Алааддина. Мы смотрели на входящих и выходящих из лавки, показывали друг другу проезжающие машины, и Васыф вдруг начинал волноваться и издавал страшные хриплые звуки, словно во сне схватился с дьяволом, а я всякий раз чего-то пугался. Дедушка с Бабушкой сидели друг против друга недалеко от нас, слушая радио и дымя сигаретами, как две трубы; Дедушка, одна нога которого покоилась на низенькой скамеечке, говорил: "Васыф снова напугал Галина", а Бабушка без всякого интереса, по привычке, спрашивала: "Сколько вы там машин насчитали?" Но не слушала моего ответа о числе "доджей", "паккардов", "де сото" и новых "шевроле".

Радиоприемник, на котором стояла фигурка спокойной пушистой, совсем не турецкой собаки, был постоянно включен, и Бабушка с Дедушкой с утра до вечера слушали турецкую и европейскую музыку, известия, рекламу банков, одеколонов и лотерей и без умолку разговаривали. Они частенько жаловались на сигареты, которые не выпускали изо рта, - так жалуются на привычную непрекращающуюся зубную боль - и обвиняли друг друга в том, что никак не могут бросить курить; когда один заходился в кашле, другой с победным и радостным видом, впрочем быстро сменявшимся беспокойством и гневом, говорил: "Видишь, моя правда, надо бросать!" А тот, кто кашлял, нервно парировал: "Ради Всевышнего, отвяжись, только и осталось радости-то, что сигареты! - А потом добавлял почерпнутое из газет: - Говорят, они успокаивают нервы!" После этого Дедушка и Бабушка некоторое время молчали, и было слышно тиканье стенных часов в коридоре, но длилось это недолго. Они разговаривали и во время чтения шуршащих газет, и во время послеобеденной игры в карты, а когда вечером собирались родственники, чтобы вместе поужинать и послушать радио, Дедушка, огорченный очередной статьей Джеляля, говорил: "Может, он образумился бы, если б ему разрешили подписываться своим именем". - "Ведь взрослый человек, - вздыхала Бабушка и с выражением искреннего любопытства задавала, словно в первый раз, вопрос, который задавала всегда: - Интересно, он так плохо пишет потому, что ему не разрешают подписываться своим именем, или ему не разрешают подписываться своим именем потому, что он так плохо пишет?" - "Во всяком случае, - подхватывал Дедушка, - благодаря тому, что ему не разрешают ставить свою подпись под статьями, мало кто понимает, что он позорит именно нас". Это было их единственное утешение. "Никто не понимает! Разве кто-нибудь когда-нибудь говорил, что он пишет о нас?" - убежденно подтверждала Бабушка, но даже Галип улавливал, что доля сомнения в ее словах все же есть. Однажды, когда он уже стал получать еженедельно сотни писем от читателей, Джеляль слегка подредактировал и опубликовал одну из старых статей - на сей раз под своим громким именем; одни говорили, что он сделал это, так как у него иссякло воображение, другие - что из-за женщин и политики у него нет времени, а третьи - что он просто ленив. Дедушка с видом посредственного актера, повторяющего в сотый раз надоевшую и оттого фальшиво звучавшую реплику, возмущался: "Кто же не знает, что в статье "Дом" он пишет именно о нашем доме!" Бабушка молчала.

Дедушка начал рассказывать сон, который впоследствии будет ему часто сниться. Сон Дедушки был, как и те истории, которые Бабушка с Дедушкой рассказывали друг другу целый день, голубого цвета; так как в продолжение сна не переставая шел синий дождь, у Дедушки быстро росли волосы и борода. Терпеливо выслушав сон, Бабушка говорила: "Скоро придет парикмахер". Но Дедушку это не радовало: "Уж очень он много болтает и много вопросов задает!" Несколько раз Галип слышал, как после пересказа голубого сна и разговора о парикмахере Дедушка тихо говорил: "Надо было строить другой дом и в другом месте. Этот оказался несчастливым".

Рекомендуем обратить внимание