Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

русская литература

icon Окна (иллюстрации Бориса Карафёлова)

book_big

Издательство, серия:  Эксмо,   Большая книга 

Жанр:  русская литература 

Год издания: 2012 

Язык текста: русский

Язык оригинала: русский

Страна автора: Израиль

Мы посчитали страницы: 276

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 205x233x24 мм

Наш курьер утверждает: 958 граммов

Тираж: 60000 экземпляров

ISBN: 978-5-699-55397-6

22 руб.

buy заказать к январю »

Заказывайте, и появится в Студии в январе :)

Книга "Окна" является детищем двух творческих людей, супругов. Яркие картины Бориса Карафёлова многократно усиливают послевкусие от рассказов Дины Рубиной. Удивительно, как прекрасно дополняют друг друга два способа выразить мысли и чувства - проза и живопись. Сюжеты и содержание рассказов и новелл охватывают широкие временные и пространственные границы. По-прежнему в центре творчества писательницы остаются любовь и история человеческой души, рассказанные через самые экстремальные, а порой и фантастические события. Дина Рубина - самый издаваемый израильский писатель, пишущий по-русски. Она - автор более тридцати книг прозы и по праву считается одним из самых читаемых прозаиков. Читатели любят Дину Рубину за занимательный сюжет, яркий язык и самобытный ироничный стиль. В Израиле её называют «наша Дина», подходят на улице и дают советы - как писать, что писать, и корят за то, что написала не так. Рубина является наследницей русской литературной традиции: её пронзительная авторская интонация напоминает о Сергее Довлатове и Фазиле Искандере. Проза Дины Рубиной пронизана светлой грустью и ностальгией, мудростью и добротой; её герои - живые, объёмные, настоящие.  

От автора

Часа полтора ещё мы до изнеможения носили и расставляли картины, а я теперь уже намеренно выискивала в них все новые и новые окна. Постепенно меня охватывало знакомое волнение, ещё неявное – то, что всегда предшествует идее…

Когда все было закончено, мы спустились вниз, заварили чаёк и, как два грузчика на обеденном перерыве, некоторое время энергично молча жевали бутерброды, с удовлетворением поглядывая в сторону лестницы на второй этаж.


Вдруг Борис заметил:

– Между прочим, знаешь ли ты, что ещё совсем недавно, в XVIII веке, жители Корнуолла промышляли таким вот способом: в особо сильный шторм выносили на берег большие фонари и расставляли рядами там, где громоздились самые страшные скалы.

– Зачем?

– Ну, как же… Несчастные моряки принимали свет фонарей за окна домов и в надежде найти гавань направляли корабли к этим обманкам…

– И разбивались на скалах?! – воскликнула я.

– Само собой. А когда шторм стихал, на берег выносило много полезных предметов. Вообще, в образе окна, – продолжал он задумчиво, – есть что-то трагическое. Вспомни, в литературе оно почти всегда связано с ожиданием, и часто – бесплодным. Ведь окно – это… нечто большее, чем привычное отверстие для света и воздуха или для бега нашего зрения вдаль… А в нашем ремесле окно – вообще большое подспорье. Мне, например, с моим вечным ощущением чужеватости и прохожести, образ окна в работе очень помогает. Делает меня… свободнее, что ли… Окно как примета укрытия, опознавательный знак. Не конкретное окно, а такая вот рама, из которой и в которую направлен взгляд. Хоть какой-то ориентир для человека, проходящего мимо…

Прошло несколько дней, и – видимо, чем-то меня задел, растревожил этот разговор, – я все продолжала думать о нем, а внутреннее волнение продолжало свою животворящую суету. Всё катилось в нужном направлении… А может быть, думала я, мы все до известной степени – проходящие мимо?


И стала вспоминать свои окна. Множество своих окон, среди которых, чего уж греха таить, встречались и такие вот окна-обманки, и на их свет плыли иные корабли и – разбивались, и за это мне отомстится в положенное время или уже отомстилось…

В сущности, думала я, тема окон в искусстве не нова, но, как говорится, всегда в продаже. Окно – самая поэтичная метафора нашего стремления в мир, соблазн овладения этим миром и в то же время – возможность побега из него. Однако это и символ невозможности выхода вовне, последний свет, куда – с подушки – обращены глаза умирающего, не говоря уже о том, что для узника окно – недостижимый мираж свободы, невыносимая мука…

А наша память! Сколько в ней запретных судьбинных окон, к которым и на цыпочках боишься подобраться, не то что занавеску отдернуть да, не дай бог, увидеть сцену расставания тридцатилетней давности или того хуже – человека, лицо которого тщетно надеешься забыть… А у меня вообще: ни одной двери, только окна. И половина заколочена. Кто бы ни просил – не открою. Не хочу выпускать на свет божий то, что давно похоронено.


Зато остальные окна – всегда распахнуты. Я то влечу в них, то вылечу. И уж в этих окнах всё: мои мечты, мои страхи, моя семья, мои книги; все мои герои – уже рождённые и те, кому только предстоит родиться. Даже не знаю, где я провожу больше времени: размышляя за компьютером или мечтая в каком-то своем окошке…

Рекомендуем обратить внимание