Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи, ёлки, консультанты и курьеры отдыхают! Но заказы принимаются и записываются!

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / португальская литература / Foreign books / Двуязычные издания (Билингвы) / New

icon Банкир-анархист и другие рассказы

O banqueiro anarquista e outros contos

book_big

Издательство, серия:  Центр книги ВГБИЛ имени М.И. Рудомино 

Жанр:  ПРОЗА,   португальская литература,   Foreign books,   Двуязычные издания (Билингвы),   New 

Год издания: 2016 

Язык текста: русский, португальский

Язык оригинала: португальский

Страна автора: Португалия

Мы посчитали страницы: 192

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Измеряли линейкой: 206x135x14 мм

Наш курьер утверждает: 282 грамма

Тираж: 1000 экземпляров

ISBN: 978-5-00087-081-5

14 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

За последние полвека Фернанду Пессоа, преодолев границы истории литературы, стал для португальцев национальным символом, персонажем народной мифологии новейшего времени. Как правило, разговор о Пессоа начинается с напоминания о гетеронимах, к которым прибегал писатель. Алберту Каэйру, Рикарду Рейш, Алвару де Кампуш и Пессоа как «Пессоа» обычно выстраиваются в ряд из четырёх имён, которые были не псевдонимами, но самостоятельными фигурами в литературе, которые имели собственные подробные биографии, уникальные литературные техники и вели полемику друг с другом на страницах книг и журналов. Однако хотя в критической литературе неизменно оговариваются, что Пессоа использовал и полугетеронимы и псевдонимы, число которых достигает нескольких десятков, внимание обычно сосредотачивается на перечисленных именах, и, что ещё существеннее, этот «квартет» пытаются строго классифицировать на уникальные по стилистике «голоса». 


Множеству ликов Пессоа (невольно) придаётся эффект единства, общности замысла или результата душевной болезни, в силу чего утрачивается по-настоящему революционный потенциал подобной литературной техники. Если модернистский эксперимент «Улисса» Джеймса Джойса числится в истории литературы как попытка объединить в одном тексте все возможные литературные техники под именем одного автора и одного названия, то проект Пессоа совершенно иной.
 

Книга Банкир-анархист и другие рассказы. O banqueiro anarquista e outros contos. Фернанду Пессоа. Фернандо Песоа. Fernando Pessoa. 978-5-00087-081-5 Издательство Центр книги Рудомино. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книг


Множественность стилистик распыляется до множественности имён, внутри которых иерархия подлинности (аутентичный автор → псевдоним → гетероним) невозможна в силу того, что каждый новый текст и каждое новое имя работают на эффект всё большей недостоверности. Пессоа уклоняется от эффекта психологизма роли автора, выявляя безличную 
«машину желания» самой литературы.

 

Книга Банкир-анархист и другие рассказы. O banqueiro anarquista e outros contos. Фернанду Пессоа. Фернандо Песоа. Fernando Pessoa. 978-5-00087-081-5 Издательство Центр книги Рудомино. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книг


Как метко сформулировал Ален Бадью: 
«Задолго до Делёза он увидел, что желанию присуща однозначность машины, энергию которой поэзия должна использовать, не сублимируя, не идеализируя и не рассеивая мутными намёками, но заключая потоки и разрывы в нечто, подобное ярости бытия». Так эстетическая проблематика письма неразрывно связывается с онтологической и политической.


Книга Банкир-анархист и другие рассказы. O banqueiro anarquista e outros contos. Фернанду Пессоа. Фернандо Песоа. Fernando Pessoa. 978-5-00087-081-5 Издательство Центр книги Рудомино. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книг


По сравнению с «Книгой непокоя» сборник рассказов Пессоа поначалу видится скромным приложением. Однако после прочтения эти прозаические тексты складываются в образец литературного модернизма, который неожиданно обнаруживает себя в системе координат политического мышления.

 

Книга Банкир-анархист и другие рассказы. O banqueiro anarquista e outros contos. Фернанду Пессоа. Фернандо Песоа. Fernando Pessoa. 978-5-00087-081-5 Издательство Центр книги Рудомино. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книг


В книге читатель найдёт на русском и португальском языках рассказы, как небольшие по объёму, так и достаточно обширные; басни; тексты, жанр которых определить без многочисленных оговорок — невозможно или, по крайней мере, весьма затруднительно. Как и во всех других формах творчества, к которым он был причастен, в малой прозе Пессоа — чрезвычайно разнообразен. 
Многогранен Пессоа и в выборе (а подчас и создании) художественных средств и приёмов, от классического лаконичного описания события до феерической радуги иносказаний, иронии, сарказма, а порой и абсурда. Поэтому дать обобщающую характеристику его малой прозе — чрезвычайно сложно. Для каждого произведения нужно искать свой ключ. В тех случаях, конечно, когда таковой вообще существует...


Фрагмент книги:

Обстоятельство вполне естественное, а именно участие моих друзей, привело к тому, что вчера мне случилось познакомиться с доктором Боро из Университета Токио. Почти неоспоримая реальность его присутствия поразила меня. Я никогда не предполагал, что профессор Университета Токио может быть реальным — существом или хотя бы предметом.

Доктор Боро — немало усилий мне нужно приложить, чтобы назвать его доктором, — явился передо мной в невероятно человеческом облике и как будто даже ничем не отличался от нас. Его появление было столь ошеломительным, что мои представления о Японии с трудом выдержали такое испытание. На нём был европейский костюм и в довершение всего ещё и пальто, так что я вполне мог принять его за какого-нибудь заслуженного профессора из Лиссабона. И наконец, на протяжении всей нашей беседы, которая продлилась два часа, он вёл себя как человек весьма осведомлённый во всём, чего касался наш разговор.

Здесь я должен заметить, что мои представления о Японии, о её флоре и фауне, народе и формах общественной жизни имеют в своем основании тщательное изучение нескольких чайников и чашек. Поэтому мне всегда казалось, что японцы и японки существуют только в двух измерениях, и сама мысль о реальности пространства, а тем более экономики в этой стране произвела на меня болезненное впечатление. Профессор Боро оказался очевидно материальным. У него даже была тень, самая обычная тень, я не раз проверил это внимательным взглядом. И кроме того, что он постоянно говорил по-английски, ему ещё удавалось вкладывать в свои слова совершенно понятные мысли. А то, что в этих мыслях не было ровным счётом ничего нового или замечательного, делало его ещё более похожим на европейских, ужасающе европейских, известных мне профессоров.

Наконец, оказалось к тому же, что профессору Боро совершенно несвойственна неподвижность фигур, нарисованных на фарфоровой посуде. Это разочаровало меня до крайности и было уже совершенно банальным.

Мы говорили о международной политике, о европейской войне, о некоторых явлениях современной литературы. При этом выяснилось, что профессор Боро ничего не знает о футуризме. И это было единственным фактом, который позволял хотя бы немного усомниться в реальности его существования. Хотя, с другой стороны, много ли профессоров, которые следят за новейшими явлениями в современном искусстве?

Наверное в свете всего вышесказанного можно подумать, что мне очень хотелось задать профессору Боро тысячу вопросов о Японии. Но нет, мне не хотелось. Ведь тогда он, наверное, мог бы обрушить на моё незнание тысячу ложных утверждений. Кто знает, может быть, он даже осмелился бы утверждать, что в Японии есть экономические проблемы, какие-нибудь ещё трудности, есть настоящие города, в которых есть магазины, есть поля, на которых собирают такой же урожай, как у нас, армия, такая же как в европейских странах, снабжённая новейшими видами оружия, разработанными в соответствии с последними достижениями науки. А может, — хотя подобного цинизма я даже и представить себе не могу — ему бы даже пришло в голову утверждать, что мужчины в Японии имеют половые отношения с женщинами, что у них ещё к тому же рождаются дети и что все эти люди, вместо того чтобы всегда быть одетыми, как фигурки на фарфоровой посуде, одеваются и раздеваются точно так же, как и в Европе. Поэтому о Японии мы не говорили. Вместо этого я спросил, доволен ли профессор своей поездкой, не была ли утомительной дорога. На что он взял и ответил мне, что не вполне доволен. Как будто мне, учёному, специалисту по японскому фарфору, могло прийти в голову, что японец, представитель утончённейшей нации, который даже не считает необходимым утруждать себя существованием, стал бы ещё и путешествовать. Фарфоровые чашки не путешествуют со всеми неудобствами долгой дороги. Буря и шторм им не страшны, ведь их просто отправляют по месту назначения. А фраза «буря в стакане воды», а тем более «в чашке», как говорят некоторые, — это явление сугубо европейское.

Рекомендуем обратить внимание