Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

О ЛЮДЯХ / МУЗЫКА

icon Нота. Жизнь Рудольфа Баршая, рассказанная им в фильме Олега Дормана

book_big

Издательство, серия:  CORPUS,   Астрель,   АСТ 

Жанр:  О ЛЮДЯХ,   МУЗЫКА 

Год рождения: 2013 

Год издания: 2013 

Язык текста: русский

Страна автора: Россия

Мы посчитали страницы: 352

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 216x150x30 мм

Наш курьер утверждает: 580 граммов

Тираж: 20000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-079637-3 , 978-5-17-079729-5

16 руб.

buy заказать к 13/11 »

Заказывайте, и появится в Студии 13 ноября :)

Если невежество и безвкусица, пользуясь равными правами, сведут искусство к приятной безделушке, то зачем трудились и страдали наши предшественники? Чего стоит каждый из нас, если обменяет свои личные обязанности на то, чтобы слиться с толпой?

Рудольф Баршай

Из предисловия:

Эта книга — монолог великого музыканта о своей судьбе и о музыке. Рудольф Баршай, основатель Московского камерного оркестра, в середине семидесятых эмигрировал из СССР. Он руководил оркестрами во многих странах и покорил своим талантом весь мир. 

Друзья Баршая, легендарные музыканты — скрипач Давид Ойстрах, пианист Эмиль Гилельс, виолончелист Мстислав Ростропович — своих мемуаров нам не оставили, по разным и сложным причинам. Это потеря огромная, невосполнимая. Тем драгоценнее воспоминания Баршая, охватывающие огромный временной отрезок (с рождения и до последних лет жизни) и до краев наполненные накрепко врезающимися в память — когда трагическими, а когда комическими — эпизодами и яркими деталями. В совокупности это — беспрецедентная картина советской музыкальной жизни. И одновременно — волнующий автопортрет одного из ведущих ее творцов. 

 

 

Книга Нота. Жизнь Рудольфа Баршая, рассказанная им в фильме Олега Дормана.  978-5-17-079637-3 , 978-5-17-079729-5. Олег Дорман. Издательство Астрель. Corpus. Беларусь. Минск.  Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы

Детство я провёл в раю, до четырёх лет. 

Книга Нота. Жизнь Рудольфа Баршая, рассказанная им в фильме Олега Дормана.  978-5-17-079637-3 , 978-5-17-079729-5. Олег Дорман. Издательство Астрель. Corpus. Беларусь. Минск.  Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы

Я сказал папе: "Папа, купи мне, пожалуйста, пианино. Я хочу учиться музыке. Я вот сейчас слышал такое. Хочу играть эту музыку". Папа пришёл с рынка и говорит: "Пианино я тебе купить не смог, оно слишком дорого стоило. Но я купил тебе скрипочку".

Книга Нота. Жизнь Рудольфа Баршая, рассказанная им в фильме Олега Дормана.  978-5-17-079637-3 , 978-5-17-079729-5. Олег Дорман. Издательство Астрель. Corpus. Беларусь. Минск.  Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы 

 

Соломон Волков: История этой книги началась с фильма, сделанного замечательным режиссёром Олегом Дорманом, прославившимся тем, что по телевидению российскому показали - и это стало сенсаций - фильм, где он заснял Лилианну Лунгину, жену известного киносценариста и мать в данный момент не менее известного кинорежиссера. Дорман её снимал много лет, её рассказы о своей жизни, пытался так или иначе показать этот фильм. Много лет ему отказывали, наконец каким-то чудом ему удалось пробиться на телевидение, фильм показали, и этот многосерийный фильм произвел сенсацию, люди не отрывались от телевизора.

Александр Генис: Книга, написанная по этому фильму, выдержала то ли 10, то ли 15 изданий, для издательства "Corpus" она стала большой находкjq. И я понимаю почему. Я читал эту книгу и должен сказать, что это история настоящего интеллигентного счастливого человека. Как "Люди. Годы. Жизнь" Эренбурга для другого поколения, она рассказывает о том, что и при советской власти можно было вести честную, умную, красивую, интересную и достойную жизнь. Это — жизнеутверждающее сочинение. Но вернёмся к Баршаю.

Соломон Волков: Вслед за этим фильмом, который создал целый жанр, открылась дверь и для других подобных проектов. Там поняли на телевидении, что это интересно людям, а не только тот треш, который в них всовывают, и предполагалось, что только этим можно заинтересовать массовую аудиторию. 

Александр Генис: Павич - я сам это от него слышал - однажды сказал: "Читатели гораздо умнее редакторов. У меня, например, есть пять миллионов читателей, но каждый редактор мне говорил, что меня читатель не поймёт. Оказалось, что не понимают только редакторы".

Соломон Волков: Так вот, Дорман сделал такую же штуку с замечательным музыкантом Рудольфом Баршаем, который родился в 1924-м, а умер в 2010 году. Баршай был сначала альтистом, потом основал квартет, в будущем знаменитый Квартет имени Бородина, и наконец он стал дирижером сначала Московского камерного оркестра, первого своего рода в Советском Союзе, который исполнял старинную музыку. Они исполняли Вивальди, итальянскую музыку барокко, они Баха первыми начали играть на постоянной основе. Я много раз их слышал в Советском Союзе. Это был, может быть, лучший оркестр такого рода в мире. По многим причинам: и потому что Баршаю удалось привлечь действительно замечательных музыкантов, и потому что сам Баршай был очень значительной и крупной фигурой в этом смысле. Затем он стал симфоническим дирижером, уехал на Запад, поселился в Швейцарии, был очень востребован во всём мире, множество записей выпустил. Одной из любопытных сторон, очень значительной стороной деятельности Баршая были его транскрипции.

Фильм Дормана "Нота" был сделан незадолго до смерти Баршая. Это отдельная увлекательная история, как Дорман поехал посмотреть, как можно это сделать, без оператора. А оператором у него в фильме был не кто иной, как Юсов - легендарный, недавно ушедший из жизни, оператор самого Тарковского. Так вот, он приехал и увидел, что Баршай совсем плох и надо быстро что-то снимать. Он без оператора снял изумительный монолог Баршая о том, как он работал над транскрипциями, которые считал делом своей жизни: новой редакцией 5 симфонии Малера и новой редакцией "Искусства фуги" Баха. Но в фильм вошла только часть диалогов, а сейчас вышла книга под названием "Нота", книга называется так же, как и фильм. Фильм "Нота" уже прошёл по каналу "Культура" и тоже вызвал массовый энтузиазм, люди его смотрели с большим увлечением и интересом. Ну а мне предложили написать предисловие к книге.

Александр Генис: Какой же главный тезис вашего предисловия?

Соломон Волков: Я просто написал о том, что эта книга уникальна во многих смыслах. Потому что друзья, коллеги Баршая, такие как Ойстрах, Гилельс, Коган, Ростропович своих мемуаров не оставили, и это невосполнимая потеря. И то, что Баршай благодаря Дорману такую книгу оставил — это огромная удача и везение. Там запечатлён огромный пласт советской, а значит и русской музыкальной жизни в интерпретации, в передаче замечательного музыканта и, как оказалось, невероятно интересного рассказчика. 

 

Книга Нота. Жизнь Рудольфа Баршая, рассказанная им в фильме Олега Дормана.  978-5-17-079637-3 , 978-5-17-079729-5. Олег Дорман. Издательство Астрель. Corpus. Беларусь. Минск.  Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы

 

Фрагмент книги: 

Папа повёз нас — меня, маму и бабушку Веру — в Среднюю Азию, в Ташкент. Вероятно, уже тогда люди по опыту знали, что если уехать подальше от родных мест, то ЧК не будет разыскивать: ещё неважно у них была связь налажена. В Ташкенте мы где-то поселились, папа поступил на бухгалтерские курсы, но вскоре вдруг встретил на улице человека, которого знал по прежней жизни. Это наверняка была чистая случайность. Тем не менее папа в ту же ночь увёз нас из Ташкента. Он боялся. Опасался, что человек может нас выдать или даже что он нарочно за нами послан вдогонку. И потом это повторялось: стоило папе встретить знакомого из России — он немедленно переезжал с нами в другой кишлак.

Мы скитались, папа искал работу, узбеки, удивительные, загадочные, в длинных своих халатах, были очень добры, неторопливо кивали, слушали папу — не знаю, как ему удавалось с ними разговаривать, наверное, на курсах он всё-таки кое-что выучил по-узбекски, — и наконец — удача: в одном кишлаке срочно нужен бухгалтер в хлопководческий совхоз.

Кишлак назывался Чиназ. Дюжина домов, сложенных из кизяка. Кизяки знаете что такое? Навоз сушеный. Вот в таком доме мы поселились. Он имел единственное отверстие, дыру в стене, которая служила и окном, и дверью. Мама на неё занавесочку повесила. Была ещё вторая дырка, в потолке, которая служила дымоходом, чтоб через неё дым выходил, так как готовить надо было на огне прямо в комнате. Зимой через эту дырку хлестал дождь.

Помню, сижу на полу с игрушками, а мама стоит у очага, готовит, и у неё слёзы текут. От дыма как будто, но я понимаю, что она плачет. Я подбежал, обнял её, хотел успокоить — ну, мальчишка, сколько мне было — пять, шесть лет... Но чем больше успокаивал, тем сильнее она плакала. Сейчас я вспоминаю это, как будто снова ножом ведут по сердцу. Я не мог выносить, чтобы мама плакала. И ещё — если они с папой ссорились. Это очень редко бывало, но один раз я застал, и от ужаса меня стала бить дрожь.

Узбеки приняли нас хорошо. Они оказались очень сердечными, дружелюбными людьми, хотя с виду казались суровыми. Будешь суровым, когда целый день надо собирать хлопок под палящим солнцем. А кроме того, папа стал бухгалтером колхоза, а бухгалтер в колхозе — главный человек, от него зависят все деньги, все распределения этих «трудодней», зарплаты. И нас часто приглашали в гости к самому директору совхоза. На ужин всегда был плов. Готовил его хозяин дома. Женщины только мыли потом посуду и делали шурпу. То есть в те же пиалочки, из которых мы ели плов, нам потом наливали суп, очень наваристый, из бараньей кости. Это было обязательно — после жирного плова есть горячий суп.

Мы, конечно, приходили втроём. Но женщины не имеют права сидеть с мужчинами за одним столом, поэтому меня с мамой усаживали отдельно, в соседней комнате. Узбечки были очень ласковы и со мной, и с ней. Вообще плов едят руками, закатывают рукав, жир течёт, очень аппетитно. Но нам с мамой, к моему огорчению, давали ложечки и клали нам плов в отдельные миски, чтобы было удобнее есть. Это было наслаждение. Сколько потом в жизни я ни искал такого плова в лучших ресторанах мира, и даже в лучших узбекских ресторанах, — больше не повторилось. 

В кишлаке под Бухарой начиналось строительство военного аэродрома. Требовался главный бухгалтер, и папа им подошёл. Мы переехали.

Это уже была солидная, настоящая работа. У нас появилась своя корова. А за хорошее поведение папа однажды подарил мне ослика. Я немедленно решил съездить на нём в Бухару.

По дороге страшно хотелось пить. Мы с осликом останавливались в оазисах, там были колодцы, а рядом в корыте — вода для скота. Пока мой ослик пил, я вспоминал главу из Библии, которую читал нам дедушка: один раз в неделю дай отдохнуть и ослу своему. И я говорил ослику: пей, пей, отдыхай!

Бухара — сказочный город, фантастический, как мираж. Но по пути я страшно устал, жара была невыносимая, мне хотелось посмотреть всё интересное: тут башня, с которой скидывали неверных жен, там минарет какого-то великого хана... В общем, в конце концов я снова сел на ослика и говорю: “Давай поедем домой, а?” — и заснул. И вот — вы не поверите, в это невозможно поверить — проснулся я во дворе нашего дома. Он меня привёз сам. Нашёл дорогу! И даже, видимо, не остановился попить в оазисе, а может, остановился, только я не слышал. Вот такой был милый ослик, такой умный, с такими навигаторскими способностями. Я его никогда не забываю. И когда мы с Леной сбиваемся с шоссе какого-нибудь или не знаем, где повернуть, я говорю: сейчас бы моего ослика сюда — он бы нам показал куда. И ещё сержусь, если кого-нибудь называют ослом. Не надо обижать замечательное животное.

Рецензии

  • Рецензия Елизаветы Биргер на книгу "Нота"

    2012-06-14

    У Олега Дормана (хоть он и скромничает, не ставя себя в авторы книги; даже если бы этот рассказ и мог состояться без его участия, то выглядел бы совершенно иначе) есть потрясающая способность выжимать из своих героев какую-то особо пронзительную интонацию — когда человек говорит отстранённо, почти безэмоционально и вдруг в нескольких предложениях даёт смысловую выжимку собственной жизни. Это и происходит на первых страницах «Ноты». Сначала Рудольф Борисович Баршай сообщает нам, что он музыкант (уже показательно, что он не говорит «дирижёр» или тем более «скрипач»), тридцать лет назад уехал из Советского Союза и живёт в Швейцарии, а жена его, Елена — органистка. В Швейцарии красиво, говорит он, похоже на места его детства. Есть одна гора, «совсем как там была у нас, в станице Лабинской — Железная гора. Когда я гуляю и иду мимо, то, бывает, очень волнуюсь».