Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

О ЛЮДЯХ / МУЗЫКА / New

icon Музыка в Небесном Граде. Портрет Иоганна Себастьяна Баха

Music in the Heaven's Castle. A Portrait of Johann Sebastian Bach

book_big

Издательство, серия:  Rosebud Publishing 

Жанр:  О ЛЮДЯХ,   МУЗЫКА,   New 

Год рождения: 2013 

Год издания: 2019 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: Великобритания

Мы посчитали страницы: 952

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 202x155x55 мм

Наш курьер утверждает: 1228 граммов

Тираж: 4000 экземпляров

ISBN: 978-5-905712-26-5

47 руб.

buy заказать к 20/12 »

Заказывайте, и появится в Студии 20 декабря :))

Автор этой книги, знаменитый дирижёр сэр Джон Элиот Гардинер, предлагает нам отправиться вместе с ним в увлекательное путешествие и разгадать таинственную личность Иоганна Себастьяна Баха, в буквальном смысле нарисовать его красочный портрет — опираясь не только на свои обширные познания, но и на опыт исполнителя, более чем 50-летнюю практику интерпретации баховской музыки. Книга Гардинера — это головокружительный полёт над ландшафтами истории, религии, психологии и музыки и в то же время — очень личное признание в любви к великому композитору.

Восстановить ход баховской мысли, воскресить религиозные вызовы и музыкальные споры его времени, чтобы увидеть, как жизнь превращается в музыку, — масштабная и блистательно решенная задача этого 900-страничного исторического детектива. Издание книги на русском языке подготовлено при поддержке Отдела культуры и образования Посольства Великобритании в Москве в рамках Года Музыки Великобритании и России 2019.

 

Джон Элиот Гардинер. Музыка в Небесном Граде. Портрет Иоганна Себастьяна Баха. Книжный Сон Гоголя

 

Джон Элиот Гардинер. Музыка в Небесном Граде. Портрет Иоганна Себастьяна Баха. Книжный Сон Гоголя

 

Джон Элиот Гардинер. Музыка в Небесном Граде. Портрет Иоганна Себастьяна Баха. Книжный Сон Гоголя

 

Джон Элиот Гардинер. Музыка в Небесном Граде. Портрет Иоганна Себастьяна Баха. Книжный Сон Гоголя

 

 

От автора:

Цель этой книги — «встретить человека в его творчестве» (rencontrer l’homme en sa création). Поэтому у неё иная задача, чем у традиционных биографий: дать читателю живо почувствовать, чем был для Баха акт музыкального творчества, помочь пережить тот же опыт, те же ощущения. Я не пытаюсь тем самым утверждать, что сочинения Баха связаны с его личностью напрямую (уклоняясь от привычного подхода к соотнесению жизни и творчества). Скорее, я хочу сказать, что музыка способна преломлять широкий спектр жизненного опыта — во многих отношениях, возможно, не так уж и сильно отличного от нашего собственного. Личность Баха сформировалась и приняла окончательный вид под непосредственным влиянием его музыкального мышления. Стереотипы его поведения играли при этом второстепенную роль, а в некоторых случаях их можно трактовать как последствие дисбаланса между жизнью Баха-музыканта и его повседневным бытом. По мере того, как мы наблюдаем за неразрывно связанными между собой процессами создания и исполнения баховской музыки, в фокусе нашего зрения возникает человеческий образ самого композитора, и это впечатление лишь усиливается благодаря тому опыту, который мы получаем сегодня, регулярно исполняя музыку Баха — давая ей всякий раз новую жизнь.

Я хочу поведать читателю, как открывается личность Баха исполнителю — дирижёру, стоящему перед вокально-инструментальным ансамблем подобно тому, как это привык делать сам Бах. Разумеется, я сознаю, что это зыбкая почва и что все «данные», полученные таким путём, легко отвергнуть как субъективные и необоснованные — «обновлённую версию романтического представления о музыке как об автобиографии», требующую «немыслимого доверия» к своим измышлениям. Невольно возникает желание поверить, что под влиянием эмоций, вызываемых музыкой, можно понять намерения композитора, хотя это не более чем иллюзия. Но это не означает, что субъективность сама по себе враждебна объективной истине или что она подрывает её выводы. В конечном итоге, все истины субъективны в той или иной степени, за исключением, пожалуй, математических. В прошлом научные труды о Бахе страдали из-за отстранения субъекта исследования (автора) от его объекта (композитора), а иногда из-за полного отказа от субъективности. Но если фактически ликвидировать субъективность автора или не признавать её, то изучение граней личности Баха становится невозможным. Во вступительной главе я излагаю предысторию и объясняю природу моей собственной субъективности. Надеюсь, это простится мне в том случае, если и другие, по моему примеру, решат проанализировать свои субъективные реакции на творчество композитора и учтут, в какой мере их собственное восприятие повлияло на формирование их представлений о нём.

Работая над этой книгой в течение нескольких лет, я искал пути плодотворного сотрудничества науки и исполнительской практики. Как следствие, мне пришлось детально проработать данные, проливающие новый свет на историю жизни Баха, свести в единое целое фрагменты биографии, заново осмыслить влияние сиротства и школьной среды, досконально изучить музыку и не упустить из вида те моменты в исполнительской практике, когда личность Баха, по моим ощущениям, проступает сквозь его нотный текст. Несмотря на то, что я в высшей степени обязан экспертам и учёным, руководившим моей работой и помогавшим мне избегать грубых ошибок, всё представленное в этой книге — мой глубоко личный взгляд. Вначале я позаботился о ясной структуре (пусть и не всегда отражающей события в хронологической последовательности): четырнадцать различных подходов, четырнадцать спиц колеса, подсоединённых к расположенной в центре ступице — Бах как человек и музыкант. Каждая из «спиц», находясь с соседними и с противоположными в определённых отношениях, шаг за шагом раскрывает читателю собственную тему. Каждая такая «констелляция» (термин, которым Вальтер Беньямин обозначал довольно похожие вещи) раскрывает особую грань характера Баха, рассматривает его личность и музыку с новой точки зрения. Контрапунктом я ввёл ряд сносок, в подражание биографическим трудам Ричарда Холмса: «<...> в качестве своеобразного комментария — рефлексии разворачивающихся событий и указания на то, каким путём может пойти в дальнейшем изучение некоторых из возникающих биографических и герменевтических проблем». Я не стремился объять необъятное — вовсе нет. Если вам нужен анализ грандиозных сочинений для органа и клавира или для отдельных инструментов соло, ищите его в другом месте*. Все свое внимание я сосредоточил на той музыке, которую знаю лучше всего, — музыке, связанной со словами. Я надеюсь показать, что, благодаря сочетанию музыки и слов, в своих кантатах, мотетах, Страстях и мессах Баху удалось выразить в звуках нечто такое, что осталось непревзойдённым во всем его творчестве и о чём никто прежде не пытался, не решался или попросту не умел сказать. Думаю, что практическое знакомство с произведениями Баха прокладывает дорогу новым представлениям о том, почему и как некоторые из сочинений приняли хорошо известный нам вид, каким образом они складывались из отдельных фрагментов и что они могут сообщить о человеке, который их сочинил. Что касается меня, то энтузиазм, с которым я репетировал и исполнял эти произведения — буквально жил ими на протяжении некоторого насыщенного событиями периода времени, — раздул пламя, разгоравшееся во мне с момента первой встречи с ними. Об этом роскошном мире звуков и о том наслаждении, которое я получил, пребывая в нём как дирижер и как человек, изучающий музыку Баха в течение всей жизни, я и хочу рассказать в первую очередь.

Будучи слушателем, музыкальным критиком или учёным, вы, как правило, располагаете временем, чтобы измерить и осмыслить вашу реакцию на музыку Баха. В анализе музыкальной структуры есть свой смысл, хотя не стоит полагать, будто он полностью решает ваши проблемы: в ходе анализа можно идентифицировать все конструктивные элементы по отдельности и описать, как они работают, образуя единый механизм, но это не даст вам ответа на вопрос, почему во время работы мотор урчит. К Баху это относится в ещё большей степени, чем к другим композиторам, поскольку гораздо проще проследить, какими ремесленными приёмами он пользовался, разрабатывая и преобразуя музыкальный материал, чем проникнуть в суть его исходного замысла и оценить его новизну. Хотя за последнее столетие музыкальный анализ существенно продвинул нас в понимании баховского искусства, приёмы, к которым мы по привычке прибегаем, анализируя музыку, оказываются плохими помощниками в тех случаях, когда она соединяется со словесным текстом. Нам нужен иной набор инструментов.

С другой стороны, исполнение лишает вас возможности усидеть на двух стульях: чтобы представить произведение публике с максимальной убедительностью, вы обязаны принять ту или иную точку зрения и связать себя с определённой интерпретацией. В этой книге я попытаюсь передать, что испытывает человек, оказавшийся вовлечённым в исполнение, — как он пропускает через себя моторику танцевальных ритмов и поток гармоний, погружается в хитросплетения контрапунктической паутины звуков, в их пространственные соотношения, в калейдоскопическую смену вокальных и инструментальных красок (то сольных и звучащих порознь, то конфликтующих между собой). Возможно, с подобной задачей столкнулись бы космонавты, описывая лунные пейзажи, если бы мы, находясь на Земле, не смогли увидеть на экране образы, возникающие перед глазами первопроходцев. Аналогичные трудности подстерегают и тех, кто, приняв галлюциногенные препараты, возвращается из царства грёз полным фантастических видений, роящихся в голове (так мне это, по крайней мере, представляется), и пытается объяснить окружающим, на что похоже пребывание в параллельном мире под воздействием этих веществ.

Или вообразите себе, что стоите в океане, по грудь в воде, готовясь нырнуть поглубже. Вы видите лишь разрозненные материальные объекты, доступные невооружённому глазу: берег, горизонт, поверхность моря, может быть, пара кораблей и, вероятно, расплывчатые очертания рыбы или коралла, прямо внизу, рядом с вами, — не более того. Но вот вы надеваете маску и погружаетесь в воду. И сразу же попадаете в особый, магический мир с бесчисленным множеством переливающихся тонов и ярких красок, едва различимым движением стаек рыб, зарослями актинии, кораллами — живописная, ни на что не похожая реальность. На мой взгляд, опыт исполнения музыки Баха шокирует ничуть не меньше — представьте себе, как она разворачивает перед вами палитру своих блестящих красок, демонстрирует резкость мелодических линий, глубину гармоний, безостановочную текучесть музыки, движущейся поверх основополагающего ритмического рисунка. Там, над водой, стоит обыденный и однообразный шум; здесь, в глубине, расположился волшебный мир звуков баховской музыки. Но даже по окончании концерта, после того, как музыка истаяла в тишине — там, откуда она рождалась, — мы всё ещё находимся под воздействием чарующих, завораживающих переживаний, которые не спешат улетучиваться из нашей памяти. А еще нас не покидает отчётливое ощущение, будто человек, тот, кто дал этой музыке начало, держал перед собой зеркало — и в этом зеркале ярко запечатлелись его сложная и сильная личность, его страстное желание установить контакт со слушателями и поделиться с ними собственным видением мира, его уникальная способность вкладывать всю свою безграничную творческую фантазию, интеллект, остроумие и человечность в создание музыки.

О нет, Бах был кем угодно, только не скучным человеком.

 

Перевод с английского — Романа Насонова и Анны Андрушкевич.

Рекомендуем обратить внимание