Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / английская литература / О ЛЮДЯХ / КУЛЬТУРОЛОГИЯ / Литературоведение

icon Моя жизнь и время

My Life and Times

book_big

Издательство, серия:  АСТ 

Жанр:  ПРОЗА,   английская литература,   О ЛЮДЯХ,   КУЛЬТУРОЛОГИЯ,   Литературоведение 

Год рождения: 1926 

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: Англия

Мы посчитали страницы: 320

Тип обложки: 7Бц – Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная.

Измеряли линейкой: 208x135x22 мм

Наш курьер утверждает: 330 граммов

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-079387-7

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

Имя блестящего английского юмориста Джерома Клапки Джерома известно даже тем, кто ни разу не листал его книг, но смотрел культовую комедию «Трое в лодке, не считая собаки». Создать столь остроумные, полные доброго юмора произведения мог только наблюдательный, неравнодушный человек с огромным литературным талантом, и подтверждение тому его мемуары «Моя жизнь и время».

Эту книгу, как и другие творения автора, невозможно читать без улыбки, но порой знаменитый джеромовский юмор приобретает оттенок грусти. Вспоминая прошлое, писатель приходит к мысли, что главная «битва жизни» — с самим собой, а не за себя…

 

Фрагменты предисловия

Помню, я громогласно заявил, что намерен написать автобиографию, когда придёт время; тогда мне казалось, что это случится ещё очень нескоро. Я считал — и до сих пор убеждён, — что может получиться замечательная книга, если автору хватит мужества честно и без утайки изложить на бумаге всё, что он на самом деле делал, думал и чувствовал в своей жизни. Такую книгу я и собираюсь написать, объяснил я, под названием «Исповедь дурака».

После моих слов наступило внезапное молчание, а до того мы шумели вовсю. Первым заговорил Эвелинг. Он согласился, что подобная книга была бы интересна и поучительна, и название отличное — жаль только, оно уже занято, причём писателем более значительным, чем я, молодым шведом по имени Август Стриндберг. Эвелинг был знаком со Стриндбергом и пророчил ему великое будущее. Книга как раз недавно вышла в немецком переводе. Речь в ней идёт всего лишь об одной разновидности человеческой глупости, зато весьма распространённой и многообразной. Героиню этой книги я встретил много лет спустя в Америке. Она всё ещё была замечательно красива, хотя несколько располнела. Но мне так и не удалось поговорить с ней о Стриндберге. От всех вопросов она отмахивалась лёгким движением руки, сопровождая этот жест загадочной улыбкой. Любопытно было бы узнать, как выглядела вся история с её точки зрения.

Большинство нашей компании склонялось к мнению, что книга, о которой я говорил, никогда не будет написана. Жизнеописание Бенвенуто Челлини — чистая мелодрама, даже если там не только вымысел. Сэмюэль Пипс загромоздил свой дневник пустячными подробностями. Руссо, признавшись во вполне безобидной слабости, куда более распространённой, чем он думал, испугался и всю оставшуюся часть книги всячески оправдывал свои пороки и выпячивал добродетели. Ни один человек не напишет о себе всей правды, а если вдруг и напишет, возмущённые читатели, возводя очи горе, станут спрашивать друг друга, неужели действительно бывают такие непонятные люди. Общество держится на допущении, что все мы именно такие хорошие, какими нам следует быть. Признаться в своём несовершенстве — значит противопоставить себя всему роду людскому.

Американский издатель, которого мы в шутку прозвали Вараввой, рассказывал, как Марк Твен ему говорил, что работает над книгой воспоминаний, в которой откровенно повествует обо всех, с кем был знаком. Во избежание лишних неприятностей Твен запретил своим душеприказчикам издавать книгу, пока не пройдёт по крайней мере двадцать лет после его смерти. Позже, сам познакомившись с Марком Твеном, я спросил, правда ли это. «Чистая правда, — ответил он. — Я расскажу обо всех, с кем встречался, ничего не смягчая». Он прибавил, что перед отъездом из Лондона, возможно, попросит у меня денег в долг и надеется, что я не окажусь гнусным скупердяем. Я до сих пор уверен, что эту мифическую книгу Твен придумал, чтобы его друзья не слишком благодушествовали. По правде говоря, уже после того, как я написал эту главу, книга воспоминаний Твена вышла в свет, но она оказалась далеко не такой злопыхательской, как он грозился. Да и в долг он у меня так и не попросил.

Рекомендуем обратить внимание