Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

О ЛЮДЯХ / ЖИВОПИСЬ

icon Моя жизнь

Ma vie

book_big

Издательство, серия:  Азбука,   Арт-книга 

Жанр:  О ЛЮДЯХ,   ЖИВОПИСЬ 

Год рождения: 1931 

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Беларусь, Россия, Франция

Мы посчитали страницы: 240

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Измеряли линейкой: 195x165x20 мм

Наш курьер утверждает: 485 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-389-12820-0

21 руб.

buy заказать к 4/10 »

Заказывайте, и появится в Студии 4 октября :))

Писал эти страницы как красками по холсту.

Если бы на моих картинах был кармашек, я бы положил их туда...

Марк Шагал, "Моя жизнь"


Шагал пишет слова так же, как пишет картины — вольно, свободно, без рамок и границ, щедрым цветом, который пробивается сквозь чёрные буквы на белой бумаге, эмоциями и духом, мыслью и душой. И все такое синее и зелёное.

Эту книгу можно использовать как лекарство для души, она буквально пропитана любовью к родному городу, к близким людям, к жизни. А образы такие яркие и поэтичные, что не перестаёшь удивляться, как в простых явлениях жизни можно увидеть столько красоты.

(из отзывов читателей на livelib.ru)


 

Над первым вариантом автобиографии «Своё» Марк Шагал работал с 1914 по 1925 годы. Она была написана по-русски и частично опубликована в переводе на идиш в 1925 году. «Моя жизнь» — это расширенная и дополненная версия автобиографии, опубликованная на французском языке в 1931 году. Перевод на французский был сделан первой женой и музой художника Беллой Шагал с изначального русскоязычного текста, который впоследствии был утрачен. Именно поэтому «Моя жизнь» считается окончательным вариантом автобиографии и именно она была переведена на другие языки, в том числе и на русский.

В издании используются оригинальные офорты, репродукции картин, а также фотографии из архива Марка и Иды Шагал. 



 

Фрагмент из книги:

Больше всего я любил геометрию.

Здесь мне не было равных. Прямые углы, треугольники, квадраты — чудный, запредельный мир. Ну а на рисовании мне не хватало только трона.

Я был в центре внимания, мной восхищались, меня ставили в пример.

Но на следующем уроке я снова падал с небес на землю.

Я, не щадя себя, играл в городки и тренировался с двадцатикилограммовыми гирями, а в результате остался на второй год.

Дальнейшую учёбу помню очень смутно.

Велика важность! Куда спешить?

Стать приказчиком или бухгалтером всегда успею. Пусть себе время идёт, пусть тянется!

Опять я буду сидеть ночами, засунув руки в карманы, и делать вид, что занимаюсь. Опять мама будет кричать мне из своей комнаты:

 ...Хватит жечь керосин! Иди спать. Говорила же тебе: делай уроки днём! С ума ты, что ли, сошел! Дай мне спать.

 Но я же тихо,  отвечал я. Я смотрю в книжку, но думаю о тех, кто сейчас гуляет на улице, о моей любимой речке, о плотах, что, покачиваясь, плывут под мостом и иногда врезаются в опоры.

Брёвна трещат и становятся дыбом, но гребцы успевают увернуться.

Почему они не падают в воду? Вот было бы интересно, если бы взяли и утонули.

Или ещё думаю о толстом господине с пухлыми щёками, который любит прогуливаться по мосту и глазеть на девушек. В кондитерской он проглатывает чашку кофе и заедает полдюжиной пирожных. Ужасно жирный и думает, что ужасно умный.

В библиотеке он берёт самые серьёзные газеты. Читает, отдувается и, рассыпаясь в извинениях, сморкается.

Однажды он явился к портному, помахивая тросточкой, гордый своей неувядаемой свежестью и упитанностью, и спросил у него или у подмастерья, а то и у мальчишки-ученика:

«Простите, сударь, не могли бы вы сказать, сколько материи понадобится, чтобы сшить пару интеллигентных штанов по моей мерке?»

Дубина, охламон, тупица, идиот!

Однажды в пятом классе на уроке рисования зубрила с первой парты, который всё время щипался, вдруг показал мне лист тонкой бумаги, на который он перерисовал картинку из «Нивы» — «Курильщик».

Вот это да! Я чуть не упал.

Плохо помню, что и как, но когда я увидел рисунок, меня словно ошпарило: почему не я сделал его, а этот болван!?

Во мне проснулся азарт.

Я ринулся в библиотеку, впился в толстенную «Ниву» и принялся копировать портрет композитора Рубинштейна — мне приглянулся тонкий узор морщинок на его лице; изображение какой-то гречанки и вообще все картинки подряд, а кое-какие, кажется, придумывал сам.

Все эти работы я развесил дома в спальне.

Мне был знаком уличный жаргон, известен обиходный лексикон.

Но слово «художник» было таким диковинным, книжным, будто залетевшим из другого мира, — может, оно мне и попадалось, но в нашем городке его никто и никогда не произносил.

Это что-то такое далёкое от нас!

И сам я никогда бы на него не натолкнулся. Но однажды ко мне пришёл в гости приятель. Обозрев картинки на стенах, он воскликнул:

— Слушай, да ты настоящий художник!

— Художник? Кто, я - художник? Да нет... Чтобы я...

Он ушёл, оставив меня в недоумении. И тут же я вспомнил, что действительно видел где-то в нашем городке большую, как у лавочников, вывеску: «Школа живописи и рисунка художника Пэна».

 «Жребий брошен. Я должен поступить в эту школу и стать художником».

Тогда конец маминым планам сделать из меня приказчика, бухгалтера или, в лучшем случае, преуспевающего фотографа.

Рекомендуем обратить внимание