Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

КУЛЬТУРОЛОГИЯ / История искуcств / New

icon Модернизм. Соблазн ереси: от Бодлера до Беккета

Modernism: The Lure of Heresy

book_big

Издательство, серия:  Ad Marginem Press,   Совместная издательская программа с ЦСК "Гараж" 

Жанр:  КУЛЬТУРОЛОГИЯ,   История искуcств,   New 

Год рождения: 2007 

Год издания: 2018 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Мы посчитали страницы: 492

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Оформление: Цветные иллюстрации

Измеряли линейкой: 210x150x30 мм

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-91103-454-2

30 руб.

buy в декабре :) »

Заказывайте, и появится в Студии в серединке декабря :)

Обобщающее исследование полуторавековой эволюции движения, коренным образом изменившего культуру и искусство всего мира. Знаменитый американский историк Питер Гэй описывает историю и развитие модернизма в искусстве (в литературе, живописи и скульптуре, архитектуре, музыке и кинематографе) с 1840-х, эры Флобера и Бодлера, до послевоенной «эпохи Уорхола». Книга, написанная зрелым исследователем в 2007 году, отсылает к его более ранним трудам, посвящённым эпохе Просвещения и Зигмунду Фрейду.

Среди прочего Гэй рассматривает модернизм сквозь призму фрейдизма, борьбы между противоречивыми желаниями в человеческой жизни. Так, по мнению Гэя, в контексте истории модернизма важную роль играла борьба между модернистами и «культурным истеблишментом», который обладал удивительной способностью к их ассимиляции. Модернисты, с одной стороны, бросали вызов утвердившимся культурным канонам (отсюда лозунг Эзры Паунда «Сотворить заново»), то есть намеренно «впадали в ересь» по отношению к общепринятым нормам. С другой, считает Гэй, для всех них была характерна сознательная приверженность самоанализу, стремление более глубоко отразить в своём искусстве психологическую реальность и субъективный опыт человеческого существования. Эти два признака Гэй считает определяющими для отнесения художественного явления собственно к модернизму. Отталкиваясь от этого определения, Гэй рассматривает сложные отношения между модернизмом и послевоенными движениями поп-арта и концептуализма, а также рассуждает о том, возможен ли новый подъём модернизма в начале XXI века.


Питер Гэй. Модернизм. Соблазн ереси: от Бодлера до Беккета. Книжный Сон Гоголя

 

 

 

Из предисловия:

Эта книга посвящена модернизму – его зарождению, расцвету и упадку. Читателю будет нетрудно заметить, что это историческое исследование и, хотя время от времени я для пользы дела пренебрегал хронологией, движение в основном направлено в нём от прошлого к будущему, от главы к главе, от начала — к концу. Это труд историка ещё и потому, что я не сковывал себя рамками формального анализа романов, скульптур или архитектурных сооружений, стараясь показать связь творений художников-модернистов с тем миром, в котором они жили.

И всё-таки это не история модернизма: учитывая обилие материала, его невозможно было бы уместить в один том так, чтобы книга не превратилась в нагромождение разрозненных фрагментов. Какое место занимают Уильям Фолкнер и Сол Беллоу среди писателей? А Уильям Батлер Йейтс и Уоллес Стивенс — среди поэтов? Какую роль сыграли Фрэнсис Бэкон и Виллем де Кунинг в истории модернистской живописи и почему я вскользь говорю о Матиссе, да и то — как о скульпторе? Правомерно ли обходить стороной таких композиторов, как Аарон Копленд и Франсис Пуленк, или таких архитекторов, как Рихард Нойтра и Элиэль Сааринен? Не самонадеянно ли с моей стороны показывать развитие модернизма в кинематографе на примере всего лишь четырёх имен? А где опера и фотография? В историческом труде следовало бы найти место всему этому. Но введение, надеюсь, разъяснит мою задачу: я хотел показать то, что объединяло модернистов, и ту социальную среду, которая либо вдохновляла их, либо старалась выбить почву из-под их ног.

Художников и драматургов, архитекторов и писателей, композиторов и скульпторов я рассматривал в качестве неотъемлемых элементов модернизма. Но их отбор — возможно субъективный — я пытался производить в расчёте на то, чтобы он помог дать приемлемое определение этому течению и составить верное представление о его масштабах, границах и наиболее характерных проявлениях. Подчеркну с самого начала, что при этом отборе я не руководствовался политическими взглядами — по крайней мере, не делал этого осознанно. Не случайно я столь подробно остановился на рассмотрении таких выдающихся представителей модернизма, как фашист Кнут Гамсун, фанатичный англиканец Т. С. Элиот и ярый женоненавистник Август Стриндберг. Я осуждаю их идеологии, но обойтись без их свидетельств не могу. Тем не менее задачу своего исследования, как уже было сказано, я видел не в том, чтобы составить исчерпывающий каталог всех течений и всех ведущих деятелей модернизма, — моей целью было показать их влияние на культуру своего времени и, по мере возможности, установить, представляют ли они собой общекультурное целое.

Перевод с английского — Ирины Заславской, Александра Дунаева.

Рекомендуем обратить внимание