Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

английская литература / ПРОЗА

icon Мерсье и Камье

Mercier et Camier

book_big

Издательство, серия:  Текст,   Классика 

Жанр:  английская литература,   ПРОЗА 

Год рождения: 1946 

Год издания: 2013 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Ирландия

Мы посчитали страницы: 160

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 206x130x12 мм

Наш курьер утверждает: 190 граммов

Тираж: 3000

ISBN: 978-5-7516-1121-7

12 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Беккет поселит нас в мир Пустоты, где впустую двигаются полые люди.
Морис Надо

Роман «Мерсье и Камье» в творческой биографии Сэмюэля Беккета располагается точно на линии раздела между двумя этапами прозаического творчества писателя: ранней англоязычной прозы («More Pricks Than Kiсks», «Мерфи», «Уотта») и франкоязычной, которую сам Беккет называл зрелой («Моллой», «Мэллон умирает» и «Неназываемый»). Без сомнения, в «Мерсье и Камье» Беккет разрабатывает некоторые приёмы ведения драматического диалога, которые использует впоследствии в своей пьесе «В ожидании Годо». «Мерсье и Камье» - первая франкоязычная вещь Беккета, а также первая, написанная им после Второй мировой войны. 

Роман был закончен в 1946 году. В 1947-м рукопись была принята в издательство, однако Беккет её оттуда забрал до публикации. Причины точно неизвестны. Упорно отказываясь в течение двадцати четырех лет публиковать роман, он повторял, что видит в нём лишь черновик или пробную попытку разработать новую технику повествования. Не соглашаясь публиковать роман, Беккет вместе с тем довольно щедро предоставлял в пользование исследователям своего творчества фотокопии рукописи - из которых те цитировали в своих статьях порой большиме отрывки. Впоследствии некоторые из этих копий попали в университетские коллекции, и по рукам пошли уже копии с копий - настоящий самиздат. В такой ситуации издатели Беккета сумели убедить его, что было бы глупо и далее откладывать публикацию. Французская редакция появилась в 1970 году. Работа по авторскому переводу текста оказалась для Беккета довольно тяжёлым трудом. 

«Мерсье и Камье» рассказывает о трудностях и перипетиях, с которыми приходится сталкиваться молодым ирландцам, в поисках лучшей жизни в 1930-х годах перебравшихся во Францию. Данное произведение во многом автобиографично. Как и главные герои, Беккет переехал из Дублина, где он был известен и узнаваем, в Париж, где его ожидало неведомое будущее. Тоска по прошлому, по родине сопровождала его всю оставшуюся жизнь. 

Фрагменты романа: 

Мне легко рассказывать о путешествии Мерсье и Камье, потому что я был с ними всё время.

Физически это было совсем несложное путешествие, без морских плаваний, без перехода границ, по не очень пересечённой, хотя местами и пустынной местности. Мерсье и Камье всё время оставались у себя дома, им выпала эта неоценимая удача. 

***

Это был дамский велосипед, к сожалению, без ручного тормоза. Чтобы затормозить, надо было крутануть педали назад. Сторож со связкой ключей в руке смотрел им вслед. Мерсье держался за руль, Камье за седло.

— Убийцы, — сказал сторож.

Витрины озарялись, другие витрины гасли, смотря какая витрина. Скользкие улицы заполнялись толпой, спешившей, судя по всему, к определённой цели. 

Воздух был пропитан каким-то яростным и усталым комфортом. Если закрыть глаза, не слышно было ни одного голоса, только безбрежное шарканье ног.

В этой тишине поспешающих орд они, как могли, шли вперёд. Они шагали по самой кромке тротуара. Впереди Мерсье, держась за руль, позади Камье, держась за седло, а велосипед катился в кювете рядом с ними.

***

О небе много толкуют, в поисках законной и желанной передышки к нему то и дело обращаются взоры и блуждают в толщах прозрачных пустынь, это факт.

И как они потом рады, что могут вернуться на землю и снова рыскать в потёмках и порхать среди живых. Вот до чего мы дошли. 

— Всё, — сказал Мерсье. — Это меняет всё. 

Камье вытер окно отворотом рукава, скрюченными пальцами придерживая его за край.

Мерсье, сидя против хода поезда, видел, как он, не обращая внимания на людей, устремившихся к выходу, уронил голову на руки, опиравшиеся о набалдашник трости.

— Видимость нулевая, — сказал Камье.

— Меня удивляет твое спокойствие, — сказал Мерсье. — Ты что, нарочно, пользуясь моим состоянием, вместо приличного скорого поезда сел со мной в этот драндулет?

— Я тебе всё убъясню, — сказал Камье. Камье всегда говорил «убъясню». Почти всегда. 

— Ты мне ничего не будешь Убъяснять, — сказал Мерсье. — Ты воспользовался моей слабостью, чтобы внушить мне, будто я сажусь в скорый, а на самом деле... — Его лицо исказилось. Лицо у Мерсье вообще очень легко искажалось. — Мне слов не хватает, — сказал он, — чтобы высказать переполняющие меня чувства.

— Учитывая то, в каком ты виде, — сказал Камье, — надо было уезжать, но при этом не уезжать.

— Ты вульгарен, — сказал Мерсье.

— Мы сойдём на следующей станции, — сказал Камье. — Перекусим и договоримся, какой путь избрать. Если решим двигаться вперёд, двинемся вперёд. Мы потеряли часа два. Ну что такое два часа?

***

День был ярмарочный. В зале было полно фермеров, торговцев скотом и приравненных к ним лиц.

Сам скот был уже далеко, он, растянувшись цепочкой, брёл по грязным дорогам под крики погонщиков. Часть скота возвращалась домой, другая часть шла сама не зная куда. Позади волнисторунных овец на некотором расстоянии громыхали тележки. У погонщиков сквозь ткань карманов торчали стрекала. 

Мерсье облокотился на стойку. Камье, напротив, прислонился к ней спиной.

— Они едят, не снимая шляп, — сказал он.

— Будьте добры, салат из морского ежа, — сказал Мерсье, — с соусом «бугле».

— Не знаю такого, — сказал бармен.

— Тогда сэндвич с плутром, — сказал Мерсье.

— Кончились, — сказал бармен. Он слыхал, что им не надо перечить.

— Не грубите, — сказал Мерсье. Он обернулся к Камье. — Ну и забегаловка! — сказал он. — Разве это путешествие?

В тот миг путешествие Мерсье и Камье выглядело и впрямь не блестяще. Если оно не оборвалось тут же, то благодарить за это следует, скорее всего, Камье: его предприимчивость и душевное величие оказались выше всяких похвал.

— Мерсье, — сказал он, — положись на меня.

Он подошёл к двери, обменялся последними любезностями с посетителями, которые уже совершенно явно и неотвратимо уходили прочь, сбившись в стадо. 

Большинство рассаживалось по стареньким «фордам», высоко посаженным на колёса. Другие рассеялись по деревне, на что-то надеясь. Наконец, остальные собирались по двое, по трое и заводили беседу прямо под дождём, который им, похоже, ничуть не мешал. 

Кто знает, возможно, они были настолько рады дождю по производственным причинам, что им приятно было чувствовать, как он льётся прямо на них. 

Кто разберёт эту публику. Скоро они будут далеко, разбредутся по дорогам, которые уже с алчностью размывает меркнущий свет скупого дня. 

Каждый поспешает в свое маленькое королевство, к своей жене, которая его ждёт, к скотине в тёплом сарае, к собаке, настораживающей уши, чтобы не пропустить тарахтение хозяйского автомобиля. 

***

Всё начинается заново, но сердце тут как будто ни при чём, да и при чём оно может быть? 

К счастью, это не всегда длится вечно, как правило, это длится всего несколько месяцев, бывало даже, что внезапно всё кончалось — например, в тёплых странах. 

И потом, это не обязательно происходит беспрерывно, формального запрета на передышку нет, вовсе нет, и некоторые передышки даже приносят вам самую настоящую иллюзию жизни, пока они длятся, иллюзию бегущего, незагубленного дня. 

Рекомендуем обратить внимание