Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / немецкая литература / New

icon Естественная история разрушения

Luftkrieg und Literatur

book_big

Издательство, серия:  Новое издательство 

Жанр:  ПРОЗА,   немецкая литература,   New 

Год рождения: 1999 

Год издания: 2019 

Язык текста: русский

Язык оригинала: немецкий

Страна автора: Германия, Великобритания

Мы посчитали страницы: 172

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Измеряли линейкой: 195x130x15 мм

Наш курьер утверждает: 188 граммов

ISBN: 978-5-98379-238-8

20 руб.

buy заказать к 6/09 »

Заказывайте, и появится в Студии 6 сентября :))

«Естественная история разрушения» — сборник эссе, объединенных близкой Зебальду темой памяти. Памяти о пережитом ужасе, о том, что многие — кто в силу защитной реакции, кто в угоду политической конъюнктуре — предпочли бы забыть. Речь идет об англо-американских бомбардировках мирных городов Германии в годы Второй мировой войны и об отсутствии какой-либо вдумчивой реакции на это в немецкой литературе в послевоенные годы. Шестьсот тысяч человек погибло в ходе этих бомбёжек, пятьдесят тысяч — в одном только Гамбурге за одну ночь, в результате операции «Гоморра». Но обсуждать это в немецком обществе долгое время считалось неуместным. В Цюрихских лекциях, открывающих сборник, Зебальд из обрывков чужих воспоминаний о той трагедии, как из деталей пазла, собирает ужасающую картину. Полная разруха, полчища крыс в обломках домов, обугленный детский трупик, который убитая горем женщина носит с собой, и тысячи выживших, но сошедших от всего этого с ума людей… И вместо осмысления случившегося — многолетний «санитарный кордон» вокруг этой темы в литературе Германии. По слову Пауля Целана, «никто не свидетельствует за свидетеля», и Зебальд пытается понять, почему молчат очевидцы этих событий.

Дальше — три эссе, в которых писатель обращается к тем немногим свидетельствам катастрофы, которые имелись на тот момент в немецкой литературе. Первое эссе — об амбициозном писателе Альфреде Андерше и его попытках выгодно переделать собственную биографию (как выражается Зебальд, «спрямить») в своих же романах. Второе — о писателе Жане Амери и его невозможности выразить опыт, парализующий артикуляцию. Пройдя через три концлагеря, Амери много лет не мог найти верный способ обращения с прошлым и разговора о нём. «Ставший жертвой остается жертвой навсегда», — говорит Зебальд; Жан Амери — избежавший смерти в концлагере, но так и не сумевший до конца оправиться, — покончил с собой в 1976 году. Последнее эссе — о писателе и художнике Петере Вайсе, немецком еврее, и его попытках отождествить себя в своих работах как с жертвами, так и с убийцами. По мнению Зебальда, решительность, с какой Вайс «взял на себя это тягчайшее из всех моральных обязательств, ставит его творчество намного выше всех прочих литературных попыток так называемого преодоления прошлого».

Насколько были морально и стратегически оправданы бомбежки мирных городов Третьего рейха союзниками? В России, потерявшей в той мясорубке больше 20 миллионов человек, этим вопросом вряд ли кто-то задастся. Зебальд же, со своей стороны, понимая его провокативность (и, как многим, безусловно, покажется, неуместность), считает необходимым его поднять. Пожалуй, более неудобный предмет для высказывания, даже спустя 75 лет, найти сложно. Возможно, поэтому выход «Естественной истории разрушения» на английском в 2003 году вызвал столько шума. Опасения, что дискуссия о немецких жертвах затмит собой устоявшееся в немецком обществе признание жертв Холокоста, живы в мировом сообществе и сегодня. Но, как считает Алейда Ассман, травма мирного немецкого населения и травма жертв Холокоста могут сосуществовать рядом, если в сознании укоренится их историческая взаимосвязь: «Речь должна идти не о том, насколько Аушвиц и Треблинка превосходят по своим масштабам Гамбург и Дрезден или наоборот, а о том, чтобы помнить о Гамбурге и Дрездене вместе с Аушвицем и Треблинкой».

Нина Ким, syg.ma

 

Зебальд. Естественная история разрушения. Книжный Сон Гоголя

 


Предварительное замечание автора:

Вошедшие в настоящую книгу Цюрихские лекции на тему «Воздушная война и литература» публикуются не совсем в той форме, в какой были прочитаны поздней осенью 1997 года. Первая лекция опиралась на сделанное Карлом Зелигом описание прогулки с пациентом клиники Робертом Вальзером в разгар лета 1943 года, в тот самый день, за которым последовала ночь, когда город Гамбург погиб в огне. Воспоминания Зелига, никак не связанные с этим случайным совпадением, прояснили, как мне самому видятся кошмарные события тех лет. Я родился в мае 1944 года в одной из деревень Альгойских Альп и принадлежу к числу людей, фактически не затронутых катастрофой, происходившей тогда в германском рейхе. Но след в моей памяти она всё же оставила, и в прочитанных лекциях я пытался продемонстрировать это с помощью довольно пространных пассажей из собственных литературных работ, что в Цюрихе было оправданно, ведь вообще-то предполагались лекции о поэтике. В представленной здесь версии пространные цитаты из собственных сочинений были бы определенно некстати. Поэтому из первой лекции я взял для публикации лишь некоторые выдержки, в остальном же речь идет об откликах на Цюрихские лекции и о присланных мне в этой связи материалах. Многое в них оставляло странноватое впечатление. Однако как раз несовершенство и судорожная скомканность полученных документов и писем свидетельствовали, что беспримерное национальное унижение, выпавшее в последние годы войны на долю миллионов, никогда по-настоящему не находило словесного выражения и люди, непосредственно его изведавшие, не делились пережитым ни друг с другом, ни с теми, кто родился позже. Нередкие сетования, что по сей день не создан великий немецкий эпос о войне и послевоенных годах, отчасти объясняются (в известном смысле вполне понятной) капитуляцией перед могуществом абсолютной случайности, рождённой в наших одержимых порядком головах. Мы изо всех сил стремимся, как обычно говорят, преодолеть прошлое, и тем не менее мне кажется, что ныне мы, немцы, — народ на удивление исторически слепой и лишенный традиции. Нам неведом страстный интерес к давним жизненным укладам и характерным особенностям собственной цивилизации, какой, скажем, в культуре Великобритании чувствуется везде и всюду. Если же мы бросаем взгляд назад, в особенности на период с 1930 по 1950 год, то смотрим и одновременно как бы закрываем глаза, не видим. Потому-то послевоенные сочинения немецких авторов во многом обусловлены половинчатым или ошибочным сознанием, сформированным для укрепления крайне щекотливой позиции писателей в обществе, нравственно почти полностью дискредитированном.

После 1945 года для подавляющего большинства литераторов, остававшихся в годы Третьего рейха в Германии, редефиниция самовосприятия была куда более неотложной задачей, нежели изображение реальных обстоятельств, которые их окружали. Для литературной практики это возымело дурные последствия, и типичный пример тому — Альфред Андерш. По этой причине я добавил к лекциям о воздушной войне и литературе перепечатку эссе об упомянутом писателе, которое несколько лет назад опубликовал в «Леттр». Тогда оно вызвало резкие нападки со стороны тех, кто не желал признать, что за годы, когда фашистский режим, казалось, неудержимо наращивал свою мощь, принципиальная оппозиционность и живой, деятельный ум, безусловно, отличавшие Андерша, вполне могли переключиться на более-менее сознательные попытки приспособиться к ситуации и что позднее для публичной фигуры вроде Андерша отсюда возникала необходимость скорректировать свою биографию посредством тактичных умалчиваний и проч. Именно в стремлении откорректировать для потомков свой образ кроется, по-моему, одна из важнейших причин неспособности целого поколения немецких авторов записать и запечатлеть в нашей памяти то, что они видели.

 

Перевод с немецкого — Нины Фёдоровой.

Рекомендуем обратить внимание