Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / New / французская литература

icon Под сенью дев, увенчанных цветами (книга вторая)

A l'ombre des jeunes filles en fleurs

book_big

Издательство, серия:  Азбука,   Иностранная литература. Большие книги,   Иностранка 

Жанр:  ПРОЗА,   New,   французская литература 

Премии:  Гонкуровская премия,   1919 

Год рождения: 1909  - 1918

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Франция

Мы посчитали страницы: 576

Тип обложки: 7Бц – Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная.

Оформление: Тиснение золотом

Измеряли линейкой: 210х140х30 мм

Наш курьер утверждает: 645 граммов

Тираж: 4000 экземпляров

ISBN: 978-5-389-12344-1

19 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Роман «Под сенью дев, увенчанных цветами» (1918) — вторая книга из цикла «В поисках потерянного времени» в новом, блистательном переводе Елены Баевской, который опровергает печально устоявшееся мнение о том, что Пруст — почтенный, интеллектуальный, но скучный автор. Переводчица использует новое академическое издание, в котором восстановлены авторские варианты, неизвестные читателям предыдущих переводов.

Из интервью с переводчицей:

— Второй том романа в вашем переводе озаглавлен «Под сенью дев, увенчанных цветами», а не «Под сенью девушек в цвету», как было в двух других вариантах. И, хотя вы объясняете свой выбор в первом же комментарии, может быть, стоит дать пояснения тем, кто только-только взял книгу в руки и ещё не начал читать?

— Название, которое дал этому тому Пруст, звучит как стихотворная строка, и мне показалось неловким третий раз повторять её перевод, выдавая чужое за своё. Поэтому я стала думать. Откуда вообще взялось название «A lʼombre des jeunes filles en fleurs»? Есть два объяснения. Первое подсказал сам Пруст: по его словам, один друг, с которым он познакомился в Кабуре (городе, послужившем прообразом Бальбека), в шутку посоветовал ему: «А напиши какой-нибудь лёгкий любовный роман, который все будут читать, и назови его так-то». Прусту совет понравился, и он ему последовал. Но есть и другое толкование. В этой строчке видится скрытая цитата из стихотворения Бодлера «Лесбос», которое было за непристойность исключено цензурой из «Цветов зла». Там-то и фигурируют «девушки, увенчанные цветами». Но поскольку у нас Бодлер, тем более по-французски, не так уж на слуху, то я позволила себе приблизить эту строчку к Лермонтову. «Меж юных жен, увенчанных цветами…» — это из всем известного стихотворения «Сон». Кто эти девы? Это и музы, которые вводят юного поэта в хоровод Аполлона, и менады, которые разрывают на части Орфея, потому что в этом романе герой, рассказчик — он ведь и Орфей тоже, эта метафора проскальзывает в романе несколько раз. Но это еще и реальные девушки, которых Марсель увидел на пляже и о которых он думает одновременно в двух регистрах: они для него и ожившие греческие скульптуры, и подружки велосипедистов, доступные девицы.

— А почему название всего романа вы перевели «В поисках потерянного…», а не «утраченного времени», как уже всем привычно?

— Я отталкивалась тут от книги Жиля Делёза «Марсель Пруст и знаки», где он говорит, что это просто потерянное время, время, которое потерял глупый Марсель: он влюблялся, валял дурака, болтался по пляжу, ходил по светским салонам, вместо того чтобы заниматься делом и читать умные книжки. За это его осуждают родители — и он сам себя корит, но потом окажется, что это бесцельно потерянное время и станет материалом гениального романа.

— Первый том, «В сторону Сванна», — это, в общем, повествование о детстве со вставной историей о любви Сванна. Можно ли сказать, что второй — это мир глазами подростка?

— Я бы сказала так: «Комбре» — это детство, «Вокруг госпожи Сванн» (первая часть второго тома) — отрочество, «Имена мест: место» (вторая часть) — юность. Мир подростка полон противоречий, и об этой противоречивости Пруст рассказывает с юмором. Подросток после долгих раздумий принимает решение действовать так-то и тут же бежит делать всё наоборот — таких эпизодов у Пруста немало. Например: Марсель безумно хочет познакомиться с Альбертиной — и вот он узнал, что художник Эльстир дружит с ней и её подругами. Казалось бы, всё становится так просто! Марсель с Эльстиром идут гулять и встречают девушек, Эльстир сейчас познакомит с ними Марселя, но тот вдруг утыкается в какую-то витрину и принимается разглядывать что-то совсем ему не нужное. И знакомство не состоялось.

— Особенность Пруста такова, что иной раз на десяти страницах герои обмениваются всего парой реплик, но при этом каждый из них — и сам автор — успевает подробно объяснить не только свои слова и поступки, но и то, что он чуть было не произнёс и что подумал при этом, предположить, как он выглядит в глазах других, припомнить, что было за год до этого разговора или через пять лет после, да ещё и вывести на основе этого малюсенького случая какое-нибудь общечеловеческое суждение. Время дробится на бесконечно малые частицы и снова смыкается. Но почему-то читать всё это очень интересно. В чём тут секрет?

— Сам Пруст говорил, что предлагает своему читателю не микроскоп, а телескоп. Он считал, что не гонится за мельчайшими оттенками, а, наоборот, показывает основные законы нашего мышления, поведения, эмоционального мира. Наверное, потому и интересно читать: читатель видит, что множество его мыслей, чувств, душевных порывов — это не нелепые случайности, а закономерности нашей натуры. В сущности, у Пруста это такой способ философствовать. Мы привыкли интерпретировать свои и чужие поступки плоско, отсекая всё, что нам кажется вторичным, он же обогащает эту палитру. Искусство радует нас, когда оно осваивает что-то новое. Новизна Пруста вовсе не в том, что он описывает однополую любовь. Пальцем в небо попадают те, кто видит его своеобразие именно в этом. Вот современнику Пруста Андре Жиду было важно сказать в искусстве о такой любви, показать её особенности, её трагизм. Прусту, как я себе представляю, было важно обратное: показать, что нет любви гомо- и гетеросексуальной, а есть любовь и нелюбовь, любовь и мучение, любовь и игра в любовь, любовь взаимная и безответная, а кто кого любит, в каком сочетании полов — это как раз неважно. Особенность Пруста в том, чтобы захватить не что-то шокирующее, а что-то, что есть в каждом из нас. Для его стиля характерно перетекание философской прозы в поэтическую. Пруст в духе своего времени начал со стихотворений в прозе и просто стихов. Кусочки этих интонаций вплетаются в роман.

— И потому его нельзя читать на одном дыхании.

— Да. Как сборник стихов. Но не только поэтому. Пруст одним из первых стал бороться против автоматизма чтения. Его проза сопротивляется лёгкому чтению, он делает всё, чтобы мы не скользили глазами по строчкам, а вдумывались.

Полный текст интервью на АфишаDaily.

 

 

Из предисловия Елены Баевской:

Из первого тома «Поисков» мы узнали о детстве Марселя, из второго узнаём о его отрочестве и юности. Кстати, то, что героя книги, рассказчика, зовут Марсель, — не совсем точно. В рукописи романа Пруст назвал его так только два раза в тех томах, которые не были напечатаны при его жизни, и никто не может сказать наверняка, в самом ли деле писатель дал главному персонажу своё имя, или оно промелькнуло случайно. Как мы видим, при всём обилии имён собственных в романе Пруст не сказал нам, какую фамилию носит семья мальчика, как зовут отца, мать и его самого, но почему-то мы замечаем это далеко не сразу. 

После публикации первого тома — «В сторону Сванна» (1913) — читателям пришлось ждать продолжения романа пять с лишним лет: книга вышла из типографии лишь 30 ноября 1918-го, а поступила в продажу только 23 июня 1919 года. Виновата в этом война, которую мы теперь называем Первой мировой. Между тем за год, прошедший с момента публикации «Сванна», отношение издателей к роману полностью переменилось: те самые издательства, которые категорически отвергали «Сванна», теперь соперничают за право публиковать второй том. В марте 1914 года к Прусту обращается с предложением публикации издательство «Фаскель». Сам Пруст поначалу не желал расставаться с Грассе, издавшим первый том, но тут предложение поступило от «Нувель Ревю Франсез» (вскоре это издательство получит своё нынешнее название «Галлимар», по имени основателя) — и после сложных переговоров и колебаний автор передаёт рукопись в НРФ. Но, к сожалению, пока шла война, издавать её было невозможно, и публикация отложилась до мирного времени.

Когда второй том «Поисков» наконец выходит из печати, Пруст недоволен: слишком мелкий шрифт, слишком много опечаток... И критики поначалу встречают «Под сенью дев, увенчанных цветами» не слишком благожелательно: да, роман «умный», «проникнутый чувством», «написан с душой», но автор явно не владеет техникой романа, да и стиль нехорош. Настоящий авангардизм всегда застаёт публику врасплох. Как замечает по совершенно другому поводу Марсель, «современникам недостаёт необходимой дистанции — недаром же, если стоишь слишком близко к картине, невозможно оценить её по достоинству: произведения, написанные для потомства, должно читать потомство». Но тут происходит неожиданное: 10 декабря 1919 года второй том романа удостоен Гонкуровской премии. Обычно эту самую престижную премию Франции присуждают более или менее молодым авторам, а Прусту уже 48 лет. К тому же он не участвовал в только что закончившейся войне, а его соперником оказался Ролан Доржелес, молодой (33 года) автор романа «Деревянные кресты», вернувшийся с фронта. И всё же с перевесом в шесть голосов побеждают «Девы, увенчанные цветами». Сам Пруст не ожидал такого триумфа; он пишет Гастону Галлимару: «Не думал, что «Под сенью дев, увенчанных цветами» будут иметь успех. Если помните, я говорил вам, что мне немного стыдно публиковать отдельным томом эту вялую интермедию». Впрочем, несмотря на премию и на многочисленные поздравления от друзей и поклонников, книга Пруста осталась чтением для элиты, массового успеха она не имела, и тиражи романа Доржелеса втрое превысили тиражи «Дев».

Книга «Под сенью дев», пожалуй, самая поэтическая во всём романе (кроме разве что «Комбре») и самая насыщенная мифологическими мотивами: Марсель ещё не утратил детского, сказочного восприятия жизни, и уже зреет в нём литературный дар. Пытаясь осмыслить то, что видит и чувствует, он то и дело перебирает разные образы, ощупью ищет самый точный: «Карета свернула на другую дорогу, деревья остались позади, г-жа Вильпаризи допытывалась, почему у меня такой задумчивый вид, а я был печален, словно потерял друга, или сам умер, или отрёкся от мёртвого, или не узнал Бога». Впрочем, таким же методом перебора вариантов идёт и поиск психологических мотивировок: «он и не пытался её поправлять — не то из остатков нежности, не то по отсутствию уважения, не то просто из лени». 

Рекомендуем обратить внимание