Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / New / французская литература

icon Под сенью девушек в цвету (книга вторая)

A l'ombre des jeunes filles en fleurs

book_big

Издательство, серия:  Пальмира 

Жанр:  ПРОЗА,   New,   французская литература 

Премии:  Гонкуровская премия,   1919 

Год рождения: 1909  - 1918

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Франция

Мы посчитали страницы: 305

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 205x135x28 мм

Наш курьер утверждает: 626 граммов

ISBN: 978-5-521-00021-0

28.50 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Роман «Под сенью девушек в цвету» (1919) — вторая книга из цикла «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста. Замысел романа относится к 1909 году, когда создавалась первая редакция первой части эпопеи — «По направлению к Свану». Издатель Бернар Грассе счёл роман слишком объёмным. В итоге первый том подвергся сокращению, а его концовка вошла в следующий том и составляет почти две трети всего текста. Начало «Под сенью девушек в цвету» уже начали набирать в издательстве Грассе (часть этих гранок сохранилась), когда Бернарда Грассе из-за разразившейся войны призвали в армию. Выход романа не состоялся, а у Пруста оказалось достаточно времени на дописывание и переработку книги, которая затем была передана для печати Гастону Галлимару. По сути, это была уже совсем новая книга, в которой появились новые сюжетные мотивы, новые темы и эпизоды. Самым существенным дополнением стал образ Альбертины, навеянный трагической гибелью в мае 1914 года Альфредо Агостинелли — секретаря, близкого друга и возлюбленного Пруста. Введение темы Альбертины не только усложнило структуру второй части эпопеи, но и предопределило существенное расширение всего дальнейшего повествования — на какое-то время поиски утраченного времени становятся поисками утраченной Альбертины. 

Название второго тома поэтичное и насквозь литературное: «девушки в цвету» — это «девушки-цветы», которые танцуют вокруг добродетельного Парсифаля в опере Вагнера, чтобы воспрепятствовать его пути к неведомому Граалю. Так и в романе чувственное воспитание Марселя оказывается внутренней помехой для его становления как романиста. На пути к абсолюту герой встречает «девушек в цвету», которые воплощают предельное чувственное искушение, зовут к наслаждению под сенью эфемерной любви. Не без труда Рассказчик выходит из-под пленительной сени, преобразуя «поклонение чувств» в опыт Обретённого Времени. 

Несмотря на то что книга не вызвала поначалу живого внимания критики, в ноябре 1919 года Пруст выдвинул свою кандидатуру на Гонкуровскую премию и 10 декабря этого же года получил её. Это способствовало последующему успеху его книг, а Пруст покончил с затворничеством, стал принимать немногих восторженных поклонников и нашёл время для публикации нескольких небольших эссе, продолжая работать над разрастающимся романом.

 

Книга В поисках утраченного времени. À la recherche du temps perdu. По направлению к Свану (книга первая). Du côté de chez Swann. Марсель Пруст. Marcel Proust. 978-5-521-00020-3 Издательство Пальмира. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить кни

 

 

Фрагмент из романа:

Первый обед, на котором у нас был маркиз де Норпуа, состоялся в тот год, когда я ещё играл на Елисейских полях, и он сохранился в моей памяти, потому что я тогда наконец увидел Берма на утреннем спектакле в «Федре», а еще потому, что, разговаривая с маркизом де Норпуа, я сразу и по-новому понял, насколько чувства, вызываемые во мне всем, что относится к Жильберте Сван и к её родителям, отличаются от тех, какие эта семья внушает к себе всем остальным.

Заметив, по всей вероятности, какое уныние наводит на меня мысль о близящихся новогодних каникулах, во время которых, о чём предупредила меня сама Жильберта, мы с ней не увидимся, моя мать, чтобы порадовать меня, однажды сказала: «Я думаю, что, если ты по-прежнему горишь желанием посмотреть Берма, отец, пожалуй, позволит тебе пойти в театр; повести тебя может бабушка».

И всё же только благодаря маркизу де Норпуа, который сказал моему отцу, что мне не мешает посмотреть Берма, что это одно из таких событий в жизни молодого человека, которые запоминаются на всю жизнь, мой отец, до сих пор восстававший против пустой траты времени и риска здоровьем из-за того, что он, к великому ужасу бабушки, называл вздором, склонился к мысли, что этот расхваленный послом спектакль в какой-то мере может наряду с другими великолепными средствами способствовать моей блестящей карьере. Бабушка в своё время пошла на большую жертву ради моего здоровья, которое она считала важнее пользы, какую может принести мне игра Берма, и теперь её приводило в недоумение, что одного слова маркиза де Норпуа оказалось достаточно, чтобы родители пренебрегли моим здоровьем. Возлагая несокрушимые надежды рационалистки на свежий воздух и раннее укладывание в постель, она воспринимала это нарушение предписанного мне режима как несчастье и с удручённым видом говорила моему отцу: «До чего же вы легкомысленны!» — на что мой отец в сердцах отвечал: «Что такое? Теперь это уж вы не хотите, чтобы он шёл в театр? Вот тебе раз! Да не вы ли с утра до вечера твердили нам, что это может принести ему пользу?»

Но маркиз де Норпуа изменил намерения моего отца и в гораздо более существенном для меня вопросе. Отцу давно хотелось, чтобы я стал дипломатом, а мне была невыносимо тяжела мысль, что если даже я буду на некоторое время оставлен при министерстве, то потом меня могут направить послом в одну из столиц и разлучить с Жильбертой. Я подумывал, не вернуться ли мне к моим литературным замыслам, которые у меня возникали и тут же вылетали из головы во время моих прогулок по направлению к Германту. Однако мой отец был против того, чтобы я посвятил себя литературе: он находил, что литература куда ниже дипломатии; он даже не считал это карьерой, пока маркиз де Норпуа, смотревший сверху вниз на новоиспеченных дипломатов, не убедил его, что писатель может пользоваться такой же известностью, так же много сделать и вместе с тем быть независимее сотрудников посольств.

— Вот уж чего я не ожидал: старик Норпуа ничего не имеет против того, чтобы ты занялся литературой, — сказал мне отец. А так как он сам был человек довольно влиятельный, то ему казалось, что всё может уладить, всему может дать благоприятный исход беседа значительных лиц. — Я как-нибудь прямо из комиссии привезу его к нам поужинать. Ты с ним поговоришь, чтобы он мог составить о тебе определённое мнение. Напиши что-нибудь хорошее и покажи ему; он очень дружен с редактором «Ревю де Де Монд», — он тебя туда введёт, эта старая лиса всё устроит; насколько я понял, насчет нынешней дипломатии он…

Блаженство не расставаться с Жильбертой вдохновляло меня, но не наделяло способностью написать прекрасную вещь, которую не стыдно было бы показать маркизу де Норпуа. Исписав несколько страниц, я уронил от скуки перо и заплакал злыми слезами оттого, что у меня нет таланта, что я бездарность и что я упускаю возможность остаться в Париже, связанную с приходом маркиза де Норпуа. Я утешался лишь тем, что меня отпустят на спектакль с участием Берма. Однако подобно тому, как мне хотелось посмотреть на морскую бурю там, где она разражается с особенной силой, точно так же я мечтал увидеть великую актрису только в одной из тех классических ролей, где она, по словам Свана, достигала совершенства. Ведь когда мы надеемся получить впечатление от природы или от искусства в чаянии какого-нибудь изумительного открытия, мы не без колебаний отдаём свою душу для менее сильных впечатлений, которые могут дать неверное представление об истинно Прекрасном. 

Перевод с французского Николая Любимова.

Рекомендуем обратить внимание