Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи, ёлки, консультанты и курьеры отдыхают! Но заказы принимаются и записываются!

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

История искуcств / КУЛЬТУРОЛОГИЯ / Философия / ФОТОГРАФИЯ / О фотографии

icon Краткая история фотографии

Kleine Geschichte der Photographie

book_big

Издательство, серия:  Ad Marginem Press,   Совместная издательская программа с ЦСК "Гараж" 

Жанр:  История искуcств,   КУЛЬТУРОЛОГИЯ,   Философия,   ФОТОГРАФИЯ,   О фотографии 

Год рождения: 1927  - 1940

Год издания: 2015 

Язык текста: русский

Язык оригинала: немецкий

Страна автора: Германия

Мы посчитали страницы: 144

Тип обложки: Мягкий переплет (крепление скрепкой или клеем)

Оформление: Тиснение объёмное

Измеряли линейкой: 184x130x11 мм

Наш курьер утверждает: 130 граммов

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-91103-251-7

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

В книгу вошли три классических эссе Вальтера Беньямина, объединенные темой перемен, происходящих в искусстве, когда оно из уникального становится массовым и тиражируемым:

- "Краткая история фотографии" (Kleine Geschichte der Photographie, 1931),

- "Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости" (Das Kunstwerk im Zeitalter seiner technischen Reproduzierbarkeit, 1935-1939),

- "Париж - столица девятнадцатого столетия" (Das Passagenwerk, 1928–1929, 1934–1940).

Общеизвестно, что Вальтер Беньямин - один из трёх авторитетнейших писателей о фотографии. Причём самый ранний, остальные - Сьюзан Сонтаг и Ролан Барт - принадлежат уже другому - нашему - времени. В эпоху, которой принадлежал Беньямин, фотографии не было ещё и ста лет, но пользовались ей уже весьма активно, хотя и понимали её ещё совсем плохо. Именно фотографию Беньямин делает символом "новой формы социального бытования искусства" и наделяет особой коммуникативной функцией изменившегося мира. 

По сути, Беньямин был первым, кто исследовал новый взгляд на искусство, который родился одновременно с возможностью бесконечно воспроизводить изображение, уточняя и одновременно девальвируя изначальный образ. Беньямин очень точно угадал главное: не только очевидную доступность новых визуальных технологий, но и ту мутацию взгляда обывателя, которую подобный демократизм за собой влечет. "С техникой кино, — иронично писал он, — так же как и с техникой спорта — связано то, что каждый зритель ощущает себя полупрофессионалом в оценке их достижений".

 

 

 

 

 

Фрагмент из книги:

События развивались так быстро, что уже около 1840 года большинство бесчисленных портретистов-миниатюристов стало фотографами, сначала наряду с живописной работой, а скоро исключительно. Опыт их первоначальной профессии оказался полезен, причем не художественная, а именно ремесленная выучка обеспечила высокий уровень их фоторабот. Лишь постепенно сошло со сцены это поколение переходного периода; кажется, будто эти первые фотографы - Надар, Штельцнер, Пирсон, Баяр - получили благословение библейских патриархов: все они приблизились к девяноста или ста годам. Но в конце концов в сословие профессиональных фотографов хлынули со всех сторон деловые люди, а когда затем получила повсеместное распространение ретушь негативов - месть плохих художников фотографии - начался быстрый упадок вкуса. Это было время, когда начали наполняться фотоальбомы. Располагались они чаще всего в самых неуютных местах квартиры, на консоли или маленьком столике в гостиной: кожаные фолианты с отвратительной металлической окантовкой и толстенными листами с золотым обрезом, на которых размещались фигуры в дурацких драпировках и затянутых одеяниях - дядя Алекс и тетя Рикхен, Трудхен, когда она еще была маленькой, папочка на первом курсе, и, наконец, в довершение позора, мы сами: в образе салонного тирольца, распевающего тирольские песни и размахивающего шляпой на фоне намалеванных горных вершин, или в образе бравого матроса, ноги, как полагается морскому волку, враскорячку, прислонившись к полированному поручню. Аксессуары таких портретов - постаменты, балюстрады и овальные столики - еще напоминают о том времени, когда из-за длительной выдержки приходилось создавать для моделей точки опоры, чтобы они могли оставаться долгое время неподвижными. Если поначалу было достаточно приспособлений для фиксации головы и коленей, то вскоре "последовали прочие приспособления, подобные тем, что использовались в знаменитых живописных изображениях и потому представлялись "художественными". Прежде всего это были колонна и занавес". Против этого безобразия более способные мастера были вынуждены выступить уже в шестидесятые годы. Вот что тогда писали в одном специальном английском издании: "Если на живописных картинах колонна выглядит правдоподобной, то способ ее применения в фотографии абсурден, ибо ее обычно устанавливают на ковре. Между тем каждому ясно, что ковер не может служить фундаментом для мраморной или каменной колонны". Тогда-то и появились эти фотостудии с драпировками и пальмами, гобеленами и мольбертами, про которые трудно сказать - то ли они были для мучения, то ли для возвеличивания; то ли это была камера пыток, то ли тронный зал - потрясающим свидетельством их деятельности служит ранняя фотография Кафки. На ней мальчик лет шести, одетый в узкий, словно смирительный костюм со множеством позументов, изображен в обстановке, напоминающей зимний сад. В глубине торчат пальмовые ветви. И словно для того, чтобы сделать эти плюшевые тропики еще более душными и тяжелыми, в левой руке он держит невероятно большую шляпу с широкими полями, на испанский манер. Конечно, мальчик бы исчез в этом антураже, если бы непомерно печальные глаза не одолели навязанную им обстановку. Своей безбрежной печалью этот снимок контрастирует с ранними фотографиями, на которых люди еще не получили такого выражения потерянности и отрешенности, как этот мальчик.

 

Перевод с немецкого - Сергей Ромашко.

Рекомендуем обратить внимание