Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

New / русская литература

icon Калейдоскоп: расходные материалы (1885-2013)

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   Редакция Елены Шубиной 

Жанр:  New,   русская литература 

Год рождения: 2016 

Год издания: 2016 

Язык текста: русский

Страна автора: Россия

Мы посчитали страницы: 864

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 218x150x35 мм

Наш курьер утверждает: 878 грамм

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-092709-8

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

Я написал роман о расширенном ХХ веке и о том, что объединяет всех нас: страсти и страхе, печали, отчаянии и любви.

Сергей Кузнецов

 

 

Сергей Кузнецов — писатель, журналист. Автор романов «Хоровод воды» (шорт-лист премии «Большая книга»), «Живые и взрослые», «Шкурка бабочки», «Нет» (в соавторстве с Линор Горалик).

В новом романе Сергея Кузнецова более ста героев и десяти мест действия: викторианская Англия, Шанхай 1930-х, Париж 1968-го, Калифорния 1990-х, современная Россия… В этом калейдоскопе лиц и событий любая глава — только часть общего узора, но мастерское повествование связывает осколки жизни в одну захватывающую историю.

 

Книга Калейдоскоп: расходные материалы (1885-2013). 978-5-17-092709-8. Автор Сергей Кузнецов. Издательство АСТ. Редакция Елены Шубиной. Серия Большая проза. Беларусь. Минск. Книжный Сон Гоголя. Купить в интернет-магазине vilka.by


«В отличие от Прилепина — мастера отдельного, короткого, как выстрел, высказывания, Сергей Кузнецов — бог связности. Его новый роман в рассказах — потрясающий пример по-толстовски масштабного и по-пинчоновски сложно сконструированного романа-эпопеи, в котором маленькие, частные истории формируют Историю с большой буквы, десятки повествовательных ручейков сливаются в огромную реку времени, а из дыханий сотен героев складываются великие тектонические сдвиги. Предмет кузнецовского романа — длинный ХХ век, с середины 80-х годов XIX века до нулевых годов XXI-го, пространство — буквально весь мир, а идея… К идее обратимся чуть позже.

Огромный 800-страничный том делится на 32 главки-рассказа, каждый из которых имеет две координаты — в пространстве и времени: Париж, 1910 или Шанхай, 1931. В каждом — свой законченный сюжет и свои персонажи: некоторые состоят друг с другом в родстве, некоторые упоминаются лишь однажды, другие всплывают неоднократно — сначала в качестве главных героев, после — как безымянные статисты или камео, а иногда в обратной последовательности. Юные студенты-химики курят и мечтают о будущем в 1985-м возле Главного здания МГУ. Молодые солдаты встречаются с форменной чертовщиной в окопах Первой мировой. Скучающий эстет, английский лорд пишет письма возлюбленному с Сицилии — и переживает опыт другой, несбывшейся любви. Двое эксцентричных исследователей отправляются в африканское «сердце тьмы». Русский юноша — застенчивый и неловкий — влюбляется в парижскую субретку, но теряет возлюбленную во время наводнения. Польские дети играют в дикарей… Некоторые рассказы (например, великолепный «Шанхайский тропик» и связанная с ним по касательной «Душевая», или по-конрадовски пугающее «Путешествие в город мёртвых») вполне самодостаточны, другие намекают на продолжение. Литературные и кинематографические аллюзии множатся, дробясь и отражаясь друг в друге.

Первые сто страниц вы скорее всего даже не поймете, что между отдельными сюжетами существует связь, однако где-то с пятой новеллы созданная Кузнецовым планета начнет закругляться у вас под каблуком. Если вам удалось благополучно добраться до этой точки, то дальше — всё, вы обречены: вырваться за пределы огромной искусно сработанной диорамы, где даже самый натренированный взгляд не различит границы между трёхмерной авансценой и нарисованным, уходящим в бесконечность задником, вам будет нелегко. Увлекательное хождение по намеченным автором линиям, поиск параллелей и взаимосвязей займут вас на десяток следующих новелл, и примерно к семнадцатой авторский замысел откроется вам во всём своем масштабе: огромный, как Горменгаст, перед вами воздвигнется величественный роман-собор, включающий в себя без преувеличения весь мир.

И тем не менее всё это осталось бы не более, чем бесконечно сложной и восхитительной интеллектуальной игрушкой, если бы внутрь неё не был вмонтирован некоторый идейный стержень, приводящий в движение всю романную машинерию. Сверхидея Кузнецова, насколько можно судить, состоит в тотальной взаимозаменяемости всех и всего. История (с тем же успехом эту сущность можно обозначить словами «бог» или «судьба»), по Кузнецову, неумолимо ткёт свой узор, используя для этого любой годный лоскуток или травинку — и от качества этих лоскутков и травинок конечный рисунок практически не зависит. Подобный детерминистский подход трудно назвать особо оригинальным, но когда для его демонстрации строится декорация такого масштаба, то в старых идеях внезапно начинают сквозить новые — волнующие и страшноватые — смыслы. Тот редкий случай, когда книга пробуждает не столько эмоции, сколько мысль — и ещё более редкий, когда при первом прочтении уже видна возможность (более того, необходимость) перечитывания».

 


Галина Юзефович

Meduza

Рекомендуем обратить внимание