Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

facebook twitter vkontakte livejournal Instagram

www.vilka.by:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Сон Гоголя:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / французская литература

icon Обещание на рассвете

La promesse de l'aube

book_big

Издательство, серия:  Симпозиум 

Жанр:  ПРОЗА,   французская литература 

Год рождения: 1960 

Год издания: 2015 

Язык текста: русский

Язык оригинала: французский

Страна автора: Франция

Мы посчитали страницы: 352

Тип обложки: 7Бц – Твердый переплет. Целлофанированная или лакированная.

Измеряли линейкой: 205x132x20 мм

Наш курьер утверждает: 380 граммов

Тираж: 3000 экземпляров

ISBN: 978-5-89091-487-3

22 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Лучшим даром, какой только мог сын принести на могилу матери, назвали критики роман Ромена Гари «Обещание на рассвете». Ромен Гари пишет, как всегда, о любви, на сей раз — материнской, эгоистичной и бескорыстной, жестокой и трогательной. Эта любовь заставила сына выполнить все заклятия, наложенные матерью: стать боевым лётчиком, выдающимся дипломатом, классиком французской литературы  дважды лауреатом Гонкуровской премии; она же сделала его виртуозом перевоплощений и мистификаций и послужила источником его навязчивых идей, приведших в конце концов к самоубийству.

 

Фрагмент из книги:

Я увидел маму, когда она выходила из такси, остановившегося возле столовой, с тростью в руке и с "Голуаз блё" во рту. Не обращая внимания на насмешливые взгляды солдат, она театральным жестом раскрыла мне объятия, ожидая, что сын бросится к ней по старой доброй традиции.

Я же направился к ней развязной походкой, слегка ссутулившись, надвинув на глаза фуражку и засунув руки в карманы кожаной куртки (которая играла решающую роль при вербовке призывников в авиацию), раздражённый и растерянный от этого совершенно недопустимого вторжения матери в мужскую компанию, где я наконец-то обрёл репутацию "стойкого", "верного" и "бывалого".

Я обнял её с наигранной холодностью и хитрыми манёврами тщетно пытался завести за такси, подальше от зрителей. Но, любуясь мной, мать отступила на шаг и вдруг, просияв, прижав руку к сердцу и громко шмыгнув носом (что всегда у неё было признаком наивысшего удовлетворения), воскликнула с сильным русским акцентом так, что слышно стало всем:

— Гинемер! Ты станешь вторым Гинемером! Вот увидишь, твоя мать всегда права!

Кровь бросилась мне в лицо, вокруг захохотали, но она, замахнувшись тростью в сторону веселящейся солдатни, столпившейся у столовой, вдохновенно провозгласила:

— Ты станешь героем, генералом, Габриэле Д'Аннунцио, посланником Франции — все эти негодяи ещё не знают, кто ты!

Думаю, никогда ещё сын не ненавидел так свою мать, как я в эту минуту. Но пока я яростным шёпотом пытался объяснить ей, что она непоправимо компрометирует меня перед лицом всех Военно-воздушных сил, и одновременно старался увлечь за машину, её лицо вдруг приняло беззащитное выражение, губы задрожали, и я в который раз услышал невыносимую фразу, давно ставшую классической в наших отношениях:

— Что же, ты стыдишься своей старой матери?

В одно мгновение вся мишура моей мнимой мужественности, чванства, холодности, которой я так старательно прикрывался, слетела с меня. Я нежно обнял её за плечи одной рукой, тогда как другой, свободной, сделал едва уловимый жест в сторону своих товарищей; тот самый выразительный жест — сложив кольцом большой и средний пальцы и ритмично помахивая рукой, — смысл которого, как я узнал впоследствии, понятен всем солдатам мира с той только разницей, что в Англии требуется два пальца там, где довольно и одного; в романских странах это вопрос темперамента.

Утих смех, исчезли насмешливые взгляды. Я обнял её за плечи и думал о сражениях, которые я развяжу ради неё, об обещании, что я дал себе на рассвете своей юности: воздать ей должное, придать смысл её жертве и однажды вернуться домой победителем в споре за господство над миром с теми, чью власть и жестокость я так хорошо почувствовал с первых шагов. Даже сегодня, более двадцати лет спустя, когда всё уже сказано и я тихо лежу на пляже Биг-Сур, на берегу Океана, где только тюлени подают голос, тревожа глубокую тишину моря, да иногда проплывают киты, пуская фонтанчики, жалкие и смехотворные по сравнению с необъятностью Вселенной, даже сегодня, когда всё кажется бессмысленным, мне стоит только поднять голову, чтобы увидеть когорту врагов, склонившихся надо мной в ожидании какого-либо знака поражения или покорности с моей стороны....

Рекомендуем обратить внимание