Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

CLOSED

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / английская литература

icon Журнал Виктора Франкенштейна

The Casebook of Victor Frankenstein

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   Астрель,   CORPUS 

Жанр:  ПРОЗА,   английская литература 

Год издания: 2010 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: Великобритания

Мы посчитали страницы: 480

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 185x138x20 мм

Наш курьер утверждает: 370 граммов

Тираж: 5000 экземпляров

ISBN: 978-5-271-27917-1

buy не можем раздобыть »

Закончился тираж... но не надежды на переиздание :)

"Сюжет о докторе Франкенштейне, в порядке научного эксперимента вдохнувшего жизнь в скроенное из мёртвой материи тело, принадлежит английской писательнице Мэри Шелли. В 1818 году она анонимно опубликована свой роман "Франкенштейн, или Современный Прометей", породив тем самым бесконечную череду интерпретаций и перепевов истории о человеке, взявшем на себя функцию творца, и о чудовище, которое он породил. Вплоть до появления нарицательного имени — одного на двоих.

 

 

Спустя два столетия известный любитель исторических сюжетов британский писатель Питер Акройд попытался пересказать историю о Франкенштейне на свой лад. Начало XIX века, Лондон. Оксфордский студент Виктор Франкенштейн задумывает эксперимент с электричеством, которое должно оживить недавно скончавшегося человека. После нескольких неудачных попыток он наконец добивается результата. Вот только что делать с полученным существом, Франкенштейн решительно не знает и впадает в панику. Существо тем временем отправляется разгуливать по Лондону, наводя ужас на всё живое и в отместку за собственную неприкаянность совершая убийства.

Кажется, различия с оригинальной версией не слишком велики. Разве что рассказ ведётся от лица самого творца, Виктора Франкенштейна, да персонажи переживают кое-какие трансформации" (Татьяна Трофимова, "Частный корреспондент").

Акройд взял более или менее достоверную биографию одного из величайших английских поэтов-романтиков начала XIX века Перси Биши Шелли, мужа Мэри Шелли. Подружил его со студентом из Женевы Виктором Франкенштейном, который изучает тайны жизни. Ввёл в роман в качестве эпизодических персонажей поэтов-романтиков Кольриджа и Водсворта. В качестве объекта чудовищного опыта Виктора Франкенштейна выступает Джек Китс, которому от своего прототипа, великого поэта-романтика Джона Китса, достаётся не только чуть видоизменённое имя, но и часть настоящей биографии — они оба были студентами-медиками и оба умерли молодыми от чахотки. Появляются здесь и отец Мэри, философ Уильям Годвин, и физик Полидори, и даже лорд Байрон собственной персоной.

"Что примечательно, ни одним поступком никто из них не грешит ни против исторической правды, ни против логики литературного произведения. Так что когда посреди многих поэтических цитат и реальных персонажей промелькнёт рассказ о человеке, из идейных соображений убившем старушку, русскоязычный читатель уже даже не сильно удивится крайней металитературности акройдовского текста.

Помимо ловкой интеграции в сюжет о Франкенштейне биографий известных личностей, Акройду удаётся произвести над своим текстом много других любопытных экспериментов. Например, в какой-то момент добиться такого саспенса, которому мог бы позавидовать сам Хичкок, или напустить детективного тумана, заставляя с замиранием сердца ждать, чем же обернётся поиск убийцы. Но и это ещё не всё. "Журнал Виктора Франкенштейна" Питера Акройда — эта та книга, про которую с полным основанием можно сказать, что её смысл раскрывается только с последней страницей. Уже порядком убаюканный металитературной круговертью, читатель оказывается драматически не готов к тому выверту, который заставляет его пережить Акройд. Чтобы быть до конца честным, конечно, стоит сказать, что книга не то чтобы шедевр, но весьма занимательный опыт по литературной и формальной интерпретации, вносящий вполне достойный вклад в копилку сюжетов о Франкенштейне и его творении" (Татьяна Трофимова, "Частный корреспондент").

..пролистать :-)

Отрывок из книги:

"Я задавал Биши вопросы для того лишь, чтобы наслаждаться необычностью его ответов. Я совершенно убеждён, что он придумывал их по мере того, как говорил; впрочем, очарования это не только не рассеивало, но, по сути, прибавляло. Я следил за мыслью его, словно за горящим во тьме светляком.

Он часто говорил сам с собою голосом низким, невнятным. То была, вероятно, некая форма общения со своим внутренним "я", однако находились, разумеется, и те, кто подвергал сомнению его здравый рассудок. "Безумец Шелли" — таким эпитетом нередко награждали его. Я никогда не замечал никаких признаков безумия, разве что вам угодно полагать душевным расстройством обладание духом крайне возбудимым и чувствительным, отзывающимся на всякую тончайшую перемену в окружающем мире. Глаза его зачастую наполнялись слезами, когда какому-либо щедрому жесту или рассказу о невзгодах другого случалось растрогать его. В этом по крайней мере отношении чувствительностью своею он выделялся из толпы. У него был темперамент Руссо или Вертера.

В те дни я упорнее, чем когда бы то ни было, стремился исследовать тайны природы, отдаваясь изучению того источника, где зародилась жизнь. Мы с Биши до поздней ночи спорили о сравнительных достоинствах итальянцев Гальвани и Вольты. Он отдавал предпочтение животному электричеству синьора Гальвани, тогда как мой глубокий интерес возбуждали успехи экспериментов с вольтовыми пластинами.

— Разве вы не видите, — сказал я ему однажды зимним вечером, — что электрическая батарея — это новый двигатель, обещающий огромные возможности?

— Милый мой Виктор, Гальвани доказал, что электричество имеется в окружающем нас мире повсюду. Сама природа есть электричество. Путём простой уловки с металлической нитью он вернул к жизни лягушку. Почему бы не достигнуть того же с человеческой оболочкой?

— Это мне в голову не приходило. — Подойдя к окну, я принялся смотреть, как на дворик падает снег.

Биши лежал на диване, и до меня донеслись строчки, которые он бормотал про себя:

Счастлив, кто вечно силится понять

Природу человека, но к тому ж —

Всего живого, чтоб постичь закон,

Который правит всем.

— Знаете ли вы, Виктор, кто это написал?

— Представления не имею.

— Вордсворт.

— Один из этих ваших новых поэтов.

— Он истинный поэт. Возьмите вспышку молнии, — продолжал он. — Изо всех сил природы эта — наиболее потрясающая. В свете её видно огненное дыхание вселенной!

— Разве возможно укротить молнию?

— Если запустить в атмосферу эдакий электрический воздушный змей, он вытянет из небес огромное количество электричества. Подумать только: весь арсенал могучей грозы, направленный в определённую точку! Способны ли вы представить себе колоссальные результаты?

— Мы порядочно удалились от простой лягушки.

— Как вы не понимаете! В самой малой вещи имеются жизнь и энергия.

— Почему бы не назвать это силой духовной?

— Какова разница между телом и духом? Во вспышке молнии они — одно. Они воспламеняющи!

Должен признаться, что слова его произвели на меня потрясающее воздействие. Но Биши тут же пустился в рассуждения о путешествиях на воздушном шаре над Африканским континентом. Мысль его не способна была долго держаться одного направления. Однако, возвратившись к себе в комнаты, я погрузился в размышления о нашей беседе. Что если с помощью бессмертной искры и вправду возможно вселить жизнь в человеческую оболочку? Не сочтут ли это дьявольщиной? Данное соображение я отринул. Нет. Те, кто не верят в человеческий прогресс, любые успехи в электрической науке заклеймят как чуждые религии. Сумей я поставить эфемерное пламя на службу делам практическим и полезным, я полагал бы себя благодетелем рода человеческого. Более того, меня сочли бы героем. Вдохнуть жизнь в вещество мёртвое или спящее, осенить простую глину огнём жизни то был бы триумф замечательный и достойный восхищения!

Так я устремился навстречу своей погибели".

Рекомендуем обратить внимание