Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / New / африканская литература

icon Элизабет Костелло

Elisabeth Costello. Eight Lessons

book_big

Издательство, серия:  Эксмо 

Жанр:  ПРОЗА,   New,   африканская литература 

Год рождения: 2002 

Год издания: 2019 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: ЮАР

Мы посчитали страницы: 320

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Измеряли линейкой: 205x132x20 мм

Наш курьер утверждает: 343 грамма

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-04-093414-0

17 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Роман «Элизабет Костелло» Нобелевского лауреата Джозефа Максвелла Кутзее — это, скорее, «манифест взаимоотношений». В центре этого «манифеста» — история жизни вымышленной австралийской писательницы Элизабет Костелло. Ей — 66 лет, её книги признаны во всём мире, она выступает с лекциями, ведёт дискуссии в академических кругах, рецензирует труды своих коллег. У неё есть слава и успех. В ее произведениях присутствуют секс, ревность, ярость, страсть, описания её граничат с непристойностью, несут в себе смятение и постоянные сомнения. Но, как это всегда бывает, только наедине с собой, Элизабет Костелло может быть абсолютно откровенной. Именно в такие моменты, обозревая свою жизнь, писательница может оценить степень искренности своей жизненной и литературной позиции, становясь судьей сама себе.

 

Книга Элизабет Костелло.  978-5-04-093414-0  Elisabeth Costello. Eight Lessons. Автор Джон Кутзее. John Maxwell Coetzee. Издательство Эксмо. Беларусь. Минск. Интернет-магазин (vilka.by). Книжный "Сон Гоголя"

 

Фрагмент из книги:

В детстве, сколько он себя помнит, по утрам мать всегда запиралась в своей комнате, чтобы работать. Это уединение не должно было нарушаться ни при каких обстоятельствах. Тогда он считал себя несчастным ребенком, брошенным и нелюбимым. Когда им с сестрой становилось особенно жалко самих себя, они приваливались к закрытой двери и начинали тихонько повизгивать и подвывать. Вскоре их жалобные подвывания сменялись тихим, а то и не очень тихим пением. Это помогало им забыть о своей заброшенности.

Теперь положение изменилось. Он стал взрослым. Он более не снаружи, за дверью, а внутри, вместе с нею, и видит собственными глазами, как она просиживает часами спиной к окну день за днем, год за годом, неподвижно глядя на пустой лист. «Какое упорство! — думает он. — Несомненно, она заслужила эту награду, эту и множество других. Хотя бы за доблесть, что превыше долга».

Отношение к матери переменилось, когда ему стукнуло тридцать три. До той поры из написанного ею он не прочел ни строчки. Это был его ответ, его месть за то, что она запиралась от него. Она не замечала его, и он в свою очередь был полон решимости не замечать её. А может быть, он не читал её книг из чувства самосохранения.

Возможно, им руководил некий глубинный инстинкт, как у человека, опасающегося удара молнии. Но вот однажды ни с того ни с сего он потихоньку взял в библиотеке одну из её книг. После этого он стал читать все её книги подряд и совершенно не скрываясь. Читал в поезде, за ланчем — в любую свободную минуту, а когда его спрашивали, что он читает, спокойно отвечал: «Одну из книг матери».

В некоторых её романах присутствует и он сам, и другие, те, кого он знал в свое время, но много и людей, совершенно ему не известных. В её книгах есть всё: секс, страсть, ярость, ревность… Она описывала все это с таким глубоким проникновением в тайные закоулки человеческой души, что, как ему кажется, это граничит с непристойностью. Вероятно, подобное впечатление остается и у читающей публики. Вероятно, именно поэтому она и состоялась как писатель. И вот теперь её вытащили в какой-то заштатный городишко, чтобы дать денег. Какая странная, какая нелепая награда для человека, посвятившего жизнь тому, чтобы ошеломлять и потрясать читателя!

Да уж, кого-кого, а её-то никак не назовешь автором книг, приносящих утешение. Пожалуй, она, скорее, жестокая; жестокая чисто по-женски, мужчинам такая форма жестокости не по душе. Тогда с каким же существом её лучше сравнить? Кто она на самом деле? Нет, не тюлень — это точно: ей недостает тюленьего дружелюбия. Но и не акула. Кошка она — вот кто. Большая кошка — одна из тех, кто, перед тем как окончательно растерзать свою жертву, делает паузу и поверх её развороченного брюха окидывает тебя холодным жёлтым взглядом.

Внизу их поджидает та же молодая особа, которая встречала в аэропорту. Её зовут Тереза. В Алътонском колледже она на должности преподавателя, но в комитете премии Стоуи её роль ничтожна, её используют в качестве девочки на побегушках.

В машине он сидит рядом с Терезой, мать — сзади. Тереза волнуется и от волнения говорит без умолку. Она рассказывает о районах, мимо которых они проезжают, об Алътонском колледже и его истории, о ресторане, куда они направляются. За это время она умудряется сделать два мышиных наскока, чтобы вырвать информацию для себя самой.

— В прошлый раз мы принимали Байет. Что вы думаете о Байет, миссис Костелло?

И чуть позже:

— А как вы находите Дорис Лессинг, миссис Костелло?

Она пишет книгу о женщинах в литературе и в политике. Летние отпуска она проводит в Лондоне, где занимается тем, что называет сбором материала. Его нисколько не удивило бы, если бы оказалось, что в её машине спрятан магнитофон.

Таких как Тереза его мать называет золотыми рыбками. «Все считают их маленькими и безобидными, — объясняет она, — потому что каждая из них довольствуется за один раз крошечным кусочком, каким-нибудь миллиграммом живой плоти».

Вот и ресторан. Моросит дождь. Тереза провожает их до дверей и оставляет, чтобы припарковать машину. Несколько минут они стоят у входа одни.

— Мы ещё можем отступить, — говорит он. — Ещё не поздно. Возьмем такси, остановимся у гостиницы, заберем чемоданы, в восемь тридцать будем в аэропорту и улетим первым попавшимся рейсом. Испаримся еще до того, как прибудут «монтаньяры».

Он произносит это с улыбкой, и она тоже улыбается, слова ни к чему, — они оба знают, что от программы не отступят и никуда, не уедут. Но потешить себя мыслью о побеге всё же приятно. Шутки, маленькие тайны, как у заговорщиков, брошенное как бы невзначай, лишь им понятное слово, обмен взглядами — это их тактика, их способ сосуществования и способ дистанцирования. Он добровольно возьмет на себя роль оруженосца: поможет надеть кольчугу, подсадит на скакуна, пристегнет к руке щит, вручит копье и отступит в сторону.

 

перевод с английского — Григория Крылова

Рекомендуем обратить внимание