Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

www.vilka.by: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон Гоголя: Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

По выходным страна, коты, воробьи и ёлки отдыхают! А наш магазинчик «Сон Гоголя» на Ленина, 15 работает каждый день с 10 до 22!

VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / американская литература

icon День восьмой

The Eighth Day

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   Астрель,   АСТ-Классика 

Жанр:  ПРОЗА,   американская литература 

Год рождения: 1967 

Год издания: 2009 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: США

Переводчики:  Калашникова, Евгения Давыдовна 

Мы посчитали страницы: 448

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Тиснение золотом

Измеряли линейкой: 207x130x24 мм

Наш курьер утверждает: 445 граммов

Тираж: 1500 экземпляров

ISBN: 978-5-17-056235-0, 978-5-403-01443-4

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

У Джона Баррингтона Эшли была прекрасная семья. Беата - любящая жена и превосходная хозяйка. Сын Роджер - хороший парень, всегда и везде первый. Три дочери: Лили - красавица с ангельским голосом, милая и отзывчивая Софи и малютка Конни. Но семейное счастье закончилось, когда Джона ошибочно обвинили в убийстве друга и приговорили к смертной казни.

"Чтобы написать этот роман, Уайлдер на год уехал в Аризону. Просто так, куда глаза глядят, в пустыню. И осел в городе Дуглас, потому что именно в этом месте у него осталась машина. Здесь он и создал "День восьмой", который начинается как загадка убийства, но постепенно превращается в загадку духа. Каждый из действующих лиц решает для себя задачу - какому закону он должен следовать: человеческому, который он знает, или божескому, который он чувствует".

(из радиопередачи о Торнтоне Уайлдере на "Радио Свобода")

Фрагмент из книги:

"Вязы" были вторым по красоте домом в Коултауне. Эрли Макгрегор выстроил этот дом в ту пору, когда шахты не столь непосредственно зависели от центральной дирекции в Питтсбурге и представители компании на местах наживали немалые деньги. При Макгрегоре были пройдены "Колокольчиковая" и "Генриетта Макгрегор", что и положило начало его богатству. Джон Эшли и помыслить не мог бы о том, чтобы купить "Вязы" за наличные деньги. Он был приглашен в Коултаун на скромную должность инженера но эксплуатации, когда выработка в шахтах уже шла на убыль. Ему предстояло при все более скудном отпуске средств ремонтировать и укреплять оборудование, приходящее в упадок. Но хозяева не могли знать, что их новый служащий именно этим и силен — изобретательностью и технической выдумкой. Работа пришлась ему как нельзя более по сердцу, несмотря на то что получал он чуть ли не втрое меньше, чем Брекенридж Лансинг, управляющий. Эшли был бедный человек, так он и сказал бы с улыбкой, если б его спросили. Но он жил, ни в чем не чувствуя недостатка, скорей напротив. Беата Эшли была превосходной хозяйкой; супруги отличались редким уменьем налаживать быт и даже усовершенствовать его, почти не тратя на это денег. Дом был приобретен в рассрочку, и, внося ежегодно обусловленную сумму в банк, Эшли постепенно сделался полноправным владельцем. До его приезда дом долго пустовал. Жители Коултауна не были суеверны: никто не утверждал, будто в "Вязах" водится нечистая сила, но было известно, что дом строили в злобе, жили в нем недружно и покинули его при трагических обстоятельствах. В каждом небольшом городке есть один или два таких дома. Джон Эшли был суеверней своих соседей: он считал, что с ним ничего дурного случиться не может. Они с Беатой счастливо прожили в этом доме почти семнадцать лет.

Когда в 1885 году Эшли увидел дом в первый раз, у него глаза стали круглыми от изумления. А взойдя по ступенькам и остановясь на пороге просторного холла, он полуоткрыл рот и перестал дышать, как человек, силящийся расслышать далекую музыку. Ему чудилось, будто он уже видел все это раньше — может быть, во сне. Внизу дом с трех сторон охватывала веранда; другая веранда, во втором этаже, приходилась над парадным крыльцом, а на самом верху была круглая башенка, где когда-то стоял телескоп. Из холла поднималась широкая полукруглая лестница, огибая колонну, увенчанную переливающимся всеми красками хрустальным шаром. Справа была большая, во всю длину дома, гостиная. Мебель — столы, кресла, диваны с потертой обивкой — и старинное фортепиано прикрывали газеты десятилетней давности. За домом тянулся запущенный газон; в разросшихся сорняках валялись крокетные шары, с которых дожди и снег давно смыли раскраску. Газон полого спускался к пруду, а над самым прудом стояла беседка. Справа в куще раскидистых вязов виднелся большой сарай (впоследствии дети Эшли, игравшие там в дурную погоду, прозвали его "Убежищем", а их отцу он служил мастерской, где он занимался своими изобретениями и "опытами"). Чутье подсказало Эшли, что при доме должен быть и курятник — и точно: тут же он увидал полуразвалившееся, открытое дождям и ветрам строеньице; а дальше был небольшой огород, кусты черной смородины, обсаженная каштанами лужайка. Эшли даже сделалось жутковато. О чем еще можно мечтать?

Он тогда не знал, что ступил в чужую мечту — мечту Эрли Макгрегора. Макгрегор все это создавал в надежде, что у него будет большая семья. Ему рисовались веселые партии в крокет, а когда сгустившиеся сумерки загонят всех игроков в беседку, настанет черед песен под аккомпанемент банджо. А если польет дождь, молодежь соберется на кухне варить помадку или же затеет в гостиной шумные игры в карты или в "кольцо и веревочку". А то молодежь скатает ковры, освободив всю середину комнаты, и начнутся танцы — виргинская джига, "Правой ножкой, топ-топ-топ". В ясные вечера детей станут водить в башню и поочередно приподнимать каждого, чтобы он заглянул в телескоп. Хитроумные линзы будут показывать только самое интересное — огненно-красный Марс, Сатурн с его кольцами, таинственные кратеры Луны.

Все так и сбылось, но уже не для Эрли Макгрегора. Воскресными вечерами, отпустив служанку в гости к родным, Беата Эшли и Юстэйсия Лансинг приготовляли ужин. "К столу, дети, к столу! Ужинать пора!" Гектор Гиллиз, сын доктора, обучил Роджера Эшли игре на банджо. Петь пели все, но никто не мог сравниться с Лили Эшли. У нее был такой прекрасный голос, что пятнадцати лет ее пригласили петь в церкви перед всеми собравшимися на богослужение. А в шестнадцать она спела "Родина, милая родина" на празднике добровольной пожарной команды, и даже мужчины, слушая ее, плакали. Миссис Лансинг не позволяла детям играть в карты, даже в "дурака" или в "носки", потому что ее младшие, Джордж и Энн, входили в такой раж, что их было не унять, — креольская кровь сказывалась. После ужина Эшли и Лансинг шли в "Убежище" мудрить над своими "придумками" для замков и ружейных затворов. Кончался вечер обычно чтением вслух: Одиссей у циклопов, Робинзон Крузо и его верный Пятница, кораблекрушение Гулливера, сказки из "Тысячи и одной ночи". По другим воскресеньям те же дети и те же взрослые собирались в "Сент-Киттсе". Выносили из дома оружие — Брекенридж Лансинг был завзятый охотник, — и вся мужская часть общества, отцы и сыновья, упражнялась в стрельбе по мишеням под громкий лай растревоженных городских собак. После ужина Юстэйсия Лансинг рассказывала что-нибудь из карибских народных легенд, слышанных ею в детстве. Ее дети и дети Эшли знали французский язык, но, если случались гости, она умела в нужных местах ввернуть перевод, чтобы суть дела была понятна всем. Рассказывала она мастерски, и все как завороженные слушали об увлекательных приключениях Матушки Черепахи или Игуаны Деденни.

Рекомендуем обратить внимание