Сегодня с вами работает:

         Консультант  Гоголь Николай Васильевич

CLOSED

Адрес для личных депеш: gogol@vilka.by

Захаживайте в гости:   www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

О ЛЮДЯХ / КУЛЬТУРОЛОГИЯ / Литературоведение

icon Танец вокруг мира. Встречи с Иосифом Бродским

Dance Om De Wereld

book_big

Издательство, серия:  Симпозиум 

Жанр:  О ЛЮДЯХ,   КУЛЬТУРОЛОГИЯ,   Литературоведение 

Год рождения: 2014  (1997 - 2014)

Год издания: 2014 

Язык текста: русский

Язык оригинала: нидерландский, русский

Страна автора: Нидерланды

Мы посчитали страницы: 304

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Черно-белые иллюстрации

Измеряли линейкой: 207x130x24 мм

Наш курьер утверждает: 422 грамма

Тираж: 1500 экземпляров

ISBN: 978-5-89091-475-0

22 руб.

buy не можем раздобыть »

разлетелись новогодними подарками :))

Кейс Верхейл — голландский филолог-славист, писатель, переводчик классической и современной русской поэзии на нидерландский язык, человек, познакомивший в своё время нидерландских читателей с творчеством Иосифа Бродского.

Личная дружба Кейса Верхейла и Иосифа Бродского началась в Ленинграде в 1967 году, когда Верхейл, работая над диссертацией о творчестве Анны Ахматовой, стал регулярно приезжать в СССР, и длилась почти 30 лет — до смерти поэта.

Особая ценность мемуарно-литературоведческих работ Кейса Верхейла о Бродском обусловлена уникальным сочетанием трёх факторов: это свидетельства «из первых рук» современника, друга и ровесника Бродского; независимый взгляд человека, прекрасно знающего русский язык, но принадлежащего к иной культуре; и критический научный анализ творчества поэта в контексте не только русской, но и мировой поэзии.

Настоящее издание книги «Танец вокруг мира» заново подготовлено автором и дополнено новыми главами.

 

Книга Танец вокруг мира. Встречи с Иосифом Бродским. Dance Om De Wereld. 978-5-89091-475-0. Автор Кейс Верхейл. Kees Verheul. Издательство Симпозиум. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отры


Введение к первому изданию

Вместо этого сборника можно было бы попытаться написать новую книгу, чтобы выстроить все те факты и мысли, которые я излагал в статьях о Бродском при его жизни, в единое и объективное целое. То, что я не стал этого делать, а решил собрать уже существующее под одной обложкой более или менее в том виде, в каком оно сымпровизировалось изначально, объясняется не только моей леностью. Вскоре после смерти Иосифа я начал замечать, что на сцену выходит новый Бродский, окончательный автор окончательного свода сочинений, и что образ этого новенького будет коллективным созданием тех, «кому довелось с ним общаться», и специалистов-литературоведов с непредвзятым взглядом. В моём же случае более ценным мне представлялось нечто иное: соединив вместе множество осколков, передать впечатление о том, что я знаю, не с точки зрения нынешнего времени, но находясь в прошлом как в настоящем, и встречаться с Бродским и его творениями, начиная с 1960-х годов и до первых месяцев после смерти, лицом к лицу.

Живой поэт — это анахронизм, сказал Жан Кокто. И был прав, если, конечно, имел в виду великих поэтов, те исключения, к которым несомненно принадлежал Бродский. Те немногие хаотичные годы, что они прожили и проработали среди любопытствующих или нелюбопытствующих современников, — и вправду ничто по сравнению со временем, на протяжении которого они являют собой понятие «поэт» для любого грамотного человека их страны. Теперь мне кажется почти нереальным, что я был знаком с подобным человеком, — с таким же нереальным ощущением, проснувшись, пожимаешь плечами, вспоминая сон, в котором, скажем, курил вместе с лордом Байроном. Уже при жизни Бродского, собственно говоря, с первой же встречи, я сознавал, что передо мной — исключение, анахронизм, по определению Кокто. Тем не менее этот анахронизм был полон жизни. И полон настолько, что, общаясь с ним, я забывал о его особом статусе на девяносто восемь процентов, а вот читая его стихи и прозу — не больше чем на пять, максимум на десять процентов. Хотелось бы, чтобы это понимали читатели данного сборника.

Название, вероятно, покажется странным. Танцующий Бродский? Он принадлежал к типу людей, которые в бальном зале будут сидеть на стуле и озираться с досадой. Хотя он был подвижен, даже в высшей степени, если позволяло здоровье, только подвижность его никогда не была изящной и кружащейся. Танцевал Бродский в своих стихах и эссе, причём от души. О петербургско-ленинградской природе его стихов написано немало, с неизменными ссылками на литературное прошлое, местоположение и архитектуру его родного города. Но ведь Петербург-Ленинград — это и город балета! Танцевальной, по моему ощущению, была у Иосифа вся моторика его мысли, его воображения. В одном стихотворении, где необыкновенно мило видится сам Бродский, он изображает собственную эмиграцию в Америку (величайшую перемену в его жизни, к которой он шёл в известном смысле с мальчишеских лет) как балетный прыжок через Земной шар. Это стихотворение посвящено его нью-йоркскому другу Михаилу Барышникову.

[...]

Потребность в друзьях, забота о них были существенным элементом в структуре личности этого поэта. Свидетельством тому не только многочисленные посвящения над его стихами. Слово «дар» в смысле «талант» заключало в себе, в случае Бродского, и понятие активности: если Иосиф не мог порадовать того человека, которому хотел сделать приятное, только что написанным стихотворением, то подыскивал для него что-нибудь другое — картину на стену, авторучку, теплую куртку. Открытость не была ему свойственна, разве что порывами. Равно как и умение понять, что происходит в душе у другого человека. Дружба означала здесь заинтересованность. Участие в другом человеке как жадное присвоение себе его жизни. В этом же русле и забота о нём. Радость. Безотчётная преданность. Желание держаться за возникшую обоюдную симпатию, в крайнем случае даже в одиночку.

[...]

В широкой и безымянной перспективе связь, расцветшая в 1967 году между подпольным ленинградским поэтом и диссертантом из Нидерландов, кажется крохотным эпизодом времен «холодной войны», этаким побочным эффектом, порожденным той, теперь уже трудно вообразимой эпохой, полной угрозы, абсурдного размежевания, но одновременно и уникальных возможностей. Шестидесятые годы были в Советском Союзе фазой, когда слова Мир и Дружба служили лозунгом в борьбе за мировое господство. Каждый приехавший в Москву иностранец рано или поздно получал настоятельное приглашение поучаствовать в непринуждённой дружеской встрече в залах бывшего шикарного особняка, теперь называвшегося Домом дружбы народов. Кормили там превосходно, но атмосфера была отвратительная. Однако не проявляй советская власть такой заботы о дружбе, я как иностранец-индивидуал никогда не смог бы приехать в Россию на целый год. И никогда не оказался бы в «полутора комнатах» на улице Пестеля в Ленинграде — да и во множестве других комнат и кухонь, где в полувоенной обстановке той поры познал дружбу столь высокой пробы, какую вне России встречал крайне редко. Настоящую дружбу, конкретную, полную риска, наперекор Дружбе официальной и потому особенно живую. В квартире Бродских я познакомился не только с их сыном, но и с другими русскими, да и с собратьями-иностранцами, ставшими моими добрыми приятелями на десятки лет. Талант Иосифа-друга был таков, что он до конца дней своих не переставал создавать, поддерживать и потихонечку, издалека держать под контролем связи между теми, кого любил. Насколько ловко это ему удавалось, я замечаю до сих пор.

Это издание посвящается Эре Коробовой. 

1997 — 2002

 

Книга Танец вокруг мира. Встречи с Иосифом Бродским. Dance Om De Wereld. 978-5-89091-475-0. Автор Кейс Верхейл. Kees Verheul. Издательство Симпозиум. Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отры

 

Заметка ко второму русскому изданию

Хотя читателей первого издания, по-видимому, это не смущало, но состав книги тогда не вполне соответствовал сформулированному во «Введении» замыслу. Читая этот сборник моих эссе и записок о Бродском, обещал я, можно будет «встречаться лицом к лицу с поэтом и его творениями, начиная с 1960-х годов и до первых месяцев после его смерти». Но за счёт двух прибавок к оригинальному голландскому «Танцу вокруг мира», датированных 1998-м и 2000-м годами, между смертью моего друга и написанием последней главы о нём, месяцев набежало уже свыше пятидесяти.

Русский «Танец» очень быстро разошёлся. И теперь, при переиздании книги в дополненном материалами последних лет виде, несостоятельность первоначального замысла стала очевидной. И это как раз хорошо. Решение опубликовать вместо новой книги собрание всего, написанного мной пока Иосиф был жив и в первый период нашего траура по нему, было навеяно мнением, высказанным не раз Анной Ахматовой, о несравненном преимуществе для потомков непосредственных свидетельств о поэте его друзей-современников перед позднейшими мемуарами.

Общих теорий о жизни и смерти поэтов или простых смертных у меня нет. Выстраивать их мне кажется нелепостью. Но в связи с Иосифом Бродским я должен теперь по опыту заверить, что чёткое разграничение между до и после 1996 года для меня потеряло смысл. Дружба с ним не прекращалась. Продолжалось и общение, хотя и немного иного рода: в нередких сновидениях, например, или в разглядывании неизвестных фотографий, или в задушевных беседах с ближайшим питерским окружением и родными Иосифа, или в шоковые моменты вдруг изменившегося смысла прежде вроде бы беспроблемных стихов. Таким образом, взаимоотношения с умершим развивались и видоизменялись, то к лучшему, то худшему, как это бывало и при жизни моего друга. Хочу подчеркнуть, что слово «встречи» на титульном листе этой книги отнюдь не следует воспринимать в сколько-нибудь мистическом духе. Оно фактическое. Но буду рад, если вы придадите ему оттенок чуть выше плоско буквального или условно метафорического. Особенно в том идеальном, с моей точки зрения, случае, если с этой книгой в руках вы невольно встретитесь сами, без моего посредничества, лицом к лицу с большим русским и мировым поэтом.

Зима 2014 / 15

 

Авторизованный перевод с нидерландкого Ирины Михайловой. Некоторые главы написаны автором по-русски.

Рекомендуем обратить внимание