Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / русская литература / New

icon Царь велел тебя повесить

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   CORPUS 

Жанр:  ПРОЗА,   русская литература,   New 

Год издания: 2017 

Язык текста: русский

Язык оригинала: русский

Страна автора: Россия

Мы посчитали страницы: 544

Тип обложки: 7Б – Твердый переплет. Плотная бумага или картон + суперобложка

Измеряли линейкой: 218x147x43 мм

Наш курьер утверждает: 590 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN:  978-5-17-982687-3

20.50 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Вообще, что такое предназначение литературы, как не борьба человека с хаосом? Наблюдать эту борьбу с хаосом, подступающим, начинающим вас душить можно по-разному. И читатель всегда по-разному настроен, он может быть на стороне хаоса. Он может быть на стороне того, кого хаос душит. Он может быть нейтрален. То есть каждый раз меру своей ответственности ты, конечно, не можешь регулировать. Я могу сказать, что если человек пишет о любви и смерти, то он, конечно, поэт. Если он между двумя полюсами любви и смерти находит еще плотные, наполненные медом соты ежедневной жизни, соты рутины, и в этом находит красоту, понимаете, не в великолепных полярных понятиях, а в каких-то вещах, когда сейчас больно, сейчас стыдно – это уже проза. И конечно, ответственность разная. За каждую соту отвечаешь, за каждую пчелку. С ума можно сойти от такой ответственности! Поэтому, ну что с писателя взять? Вот он написал… Кто-то от этого не покончил с собой, а кто-то наоборот пошёл, например, напился и попал под машину с горя. Тут уже не уследишь. Мне, конечно, хочется, чтобы поменьше этого случалось. С моей книгой подмышкой, по крайней мере, я не хочу никого найти на проезжей части.

Лена Элтанг

 

Роман «Царь велел тебя повесить» включает в себя книгу, написанную шестью годами раньше, но полностью пересматривает и переворачивает её сюжет. Тайна гибели старого друга, история безысходной любви и разорения фамильного дома наполняются новым смыслом, герои, прежде молчавшие, обретают голос и дают ключевые показания. Костас Кайрис — вечный странник, тартуский студент, лиссабонский наследник — попадает в тюрьму за убийство, которого он не совершал. В письмах из камеры он распутывает, казалось бы, безнадёжные узлы своей жизни. Выясняется, что сила письма, писательства мощнее семейных корней, человеческих связей, непоправимых ошибок и непреодолимых обстоятельств — одним словом, судьбы. Честный и дерзкий текст, обращённый в прошлое, меняет будущее и становится дорогой к свободе.

 

Книга Царь велел тебя повесить. 978-5-17-982687-3.  Автор Лена Элтанг. Издательство АСТ. Corpus. Сон Гоголя (vilka.by) Беларусь. Минск. Интернет-магазин в Минске. Купить книгу, читать отрывок, отзывы

 

Фрагменты из книги

Утром я впервые в жизни побрился ножом у ручья. Давно хотел это сделать. Вода была родниковая, ледяная, но я выкупался, натянул свитер и выпил кофе из красного термоса, который сунул мне в руки хозяин кафе «Канто», когда я сказал, что ударяюсь в бега. Встретив его недоверчивый взгляд, я добавил, что он может взять себе дверные ручки, уцелевшие при пожаре, железные полки и всё, что найдет там полезного. Если поймают, накинут ещё год к твоим четырём, сказал хозяин кафе, а то и два. Я пожал плечами, но его слова застряли в памяти, как синие резиновые цифры в сырной голове. В детстве я выковыривал их из жёлтой восковой корки и складывал под стекло, вместе с сушёными кузнечиками и прочей ерундой. Четыре плюс два равно шесть. Я думал об этом, стоя на обочине шоссе E1, ещё не просохшего от ночного дождя. К тому времени, как я выйду, на европейских купюрах будет нарисован кто-то другой, может статься, самой Европы уже не будет, и вполне вероятно, что не будет бумажных денег вообще. Голосовать пришлось недолго, в семь часов меня подобрал грузовик, направлявшийся на север, так что я сошел возле Карвалейры, когда солнце еще не достигло зенита. До испанской границы оставалось полдня пути. Согревшись, я выложил всё из карманов на траву и осмотрел своё имущество. Что у меня в сумке, я и так знал: две белые рубашки, бритвенный помазок, твидовый пиджак и фаянсовая кукольная голова. Когда за мной пришли, сестра набила сумку чем попало, хотя торопиться было некуда, полицейские спокойно ждали, когда я буду готов. В карманах обнаружился паспорт, две сотенные купюры, спички, разбитый телефон и нож, который я присвоил вчера на кухне мотеля. В Лиссабон я больше не вернусь, а бежать лучше всего налегке. Вот сидеть — другое дело. В камере каждая вещь, карандаш или обмылок, становится артефактом, подтверждающим существование свободы. Пачка обёрточной бумаги, на которой я писал в сетубальской тюрьме, была украдена, когда соседям по камере передали рассыпной табак. За зиму я многое понял про тюремную жизнь. Всё своё носи с собой. Если ты думаешь, что тебя заперли, попробуй открыть дверь. Не переставай говорить вслух, а то забудешь, кто ты такой. Если ты сидишь в тюрьме, это не значит, что ты совершил преступление.

***

Оказалось, что в моей жизни было меньше людей, чем я думал. Всю жизнь я жил, сознавая себя частью толпы, но теперь, когда пришлось выкликать прохожих по именам, их оказалось не так много, и писать приходится о мелочах, которые странным образом удержались в памяти. Сегодня, например, я вспомнил тот день, когда получил фаянсовую куклу в огромном конверте, заполненном стружкой. Я знал эту куклу в лицо: в спальне, где я провел без малого полгода, она сидела на полке, свесив голые розовые ноги, и звали ее Арман Марсель. Веснушки были выписаны кисточкой, а губы так славно вылеплены, что их хотелось потрогать. Записки в конверте не оказалось. Все куклы, сделанные Габией, были похожи, как актеры бродячей труппы, разорвавшие старый занавес на отрезы для плащей. Арман Марсель был красноволосым существом неопределённого пола. Несколько красных прядей принадлежали младшей сестре Габии, с которой куклу лепили много лет назад, — я помню, как она вертелась на своем стуле, посылая мне умоляющие взгляды, а потом вопила, когда сестра занесла над ней ножницы. Когда утром я получил извещение и пошёл на почту, я думал, что посылка от матери, и удивлялся: последний раз она делала это, когда я был в школьном лагере летом восемьдесят девятого. И что вообще можно прислать из моей холодной страны — антоновку, сушёные грибы, банку мочёной брусники? Подарками я не избалован, знаешь ли. Единственным, кто думал о подарках всерьёз, был мой отец, которого я никогда не видел. От него приходили правильные вещи: теннисные ракетки, восковые мелки и даже энциклопедия в семи томах, правда на польском языке. Однажды он прислал мне галеон San Felipe, нарисованный на картоне, нужно было вырезать корабельные части и склеить, чтобы собрать объёмную модель, но я не смог, запутался в парусах и всяких бушпритах, да и бросил. Зачем Габия послала мне куклу? Женщины делают уйму необъяснимых вещей, смешных и страшных одновременно, полагаю, что когда они их делают, то толком даже не знают, чего хотят: рассмешить или напугать. Ведьмы, пожелавшие убить Кухулина, проткнули его собаку рябиновыми прутьями — это страшно или смешно?

Рекомендуем обратить внимание