Сегодня с вами работает:

книжный фей Рома

Консультант Рома
VELCOM (029) 14-999-14
МТС (029) 766-999-6
Статус консультанта vilka.by

 Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

 Захаживайте в гости:

 www.facebook.com  www.twitter.com    Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

русская литература / New / Литературоведение / О ЛЮДЯХ

icon Буква на снегу. Три эссе

book_big

Издательство, серия:  АСТ,   Редакция Елены Шубиной 

Жанр:  русская литература,   New,   Литературоведение,   О ЛЮДЯХ 

Год издания: 2019 

Язык текста: русский

Страна автора: Россия, Швейцария

Мы посчитали страницы: 192

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 207x135x17 мм

Наш курьер утверждает: 258 граммов

Тираж: 5000 экземпляров

ISBN: 978-5-17-116180-4

17 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Роберт Вальзер, Джеймс Джойс, Владимир Шаров. При жизни их понимали и любили лишь немногие ценители настоящей литературы. Большая жизнь их книг началась только, увы, после смерти. Так было с Вальзером и Джойсом. Не сомневаюсь, так будет и с Володей Шаровым. Для определения истинной величины таких авторов нужно расстояние. 

Я пишу о тех писателях, которые мне дороги и важны. Название «Буква на снегу» взято из концовки эссе о Вальзере. Мёртвого писателя нашли дети на рождественской прогулке, его тело лежало на снегу, как буква нездешнего алфавита. Писатели становятся буквами, а буквы не знают смерти.

 

Книга Буква на снегу. 978-5-17-116180-4. Автор Михаил Шишкин. Издательство АСТ. Редакция Елены Шубиной. Беларусь. Минск. Книжный Сон Гоголя (vilka.by). Купить книгу, читать отрывок, отзывы


Читать отрывок

Сен-Жеран-ле-Пюи завалило снегом. Такой зимы в Оверни никто не помнит. По радио сообщают, что в Париже застыла Сена. В портах корабли вмерзли в лёд. Снегопады по всей стране. Каждое утро он идёт бриться к деревенскому парикмахеру — с собственной бритвой, из брезгливости. Потом бродит по заснеженной деревне и окрестностям. Заходит согреться в церковь, но и там пар изо рта. Часы на башне бьют каждые четверть часа, отбирают оставшееся ему время. Впервые в жизни он ничего не пишет. Он уже всё написал.

Он возвращается в «Hôtel de la Paix». На первом этаже — деревенский ресторан. Пьёт Pernod стакан за стаканом, чтобы скорее забыться. Людей за соседними столами он не видит, но слышит их голоса. Все разговоры — о странной войне. Drôle de guerre. Все кругом живут ощущением близкой катастрофы. Его катастрофа уже началась. Каждый день — день страха. Страшно за детей, за книгу, за будущее. Страшно, что в нём поселился рак, его мучают постоянные боли в желудке.

Лючия — в клинике для душевнобольных в бретонском Ла-Боле. Джорджо должен быть где-то в Париже, но от него нет известий.

Может, причина того, что случилось с дочерью, была в их бродячем образе жизни? Лючии всё время приходилось менять школы, друзей, языки: Триест, Цюрих, снова Триест, Париж. Или всё началось с того, что подросток осознал своё уродливое косоглазие? Она хотела танцевать, занималась годами с известными хореографами, работая по много часов в день, но ушла со сцены, едва ступив на неё. Она училась рисованию, но так и не стала художницей. Или всё началось тогда, когда Лючия влюбилась в молодого ирландского писателя, который под диктовку записывал «Поминки по Финнегану», но Сэмюэл Беккет объяснил ей, что она интересна ему только тем, что она — дочь гения. А потом была помолвка с Алексом Понизовским, эмигрантом, который давал отцу уроки русского языка. Он сделал ей предложение, она согласилась, но поставила условием, чтобы свидетелем был Беккет. Когда нужно было идти на праздничный обед, Лючия легла в постель и пролежала в ступоре несколько дней. Замуж она так и не вышла.

Глубокие депрессии обрывались гневными истериками и приступами лихорадочной активности. Больше всего доставалось Норе. В тот день, когда ему исполнилось пятьдесят, в исступлении Лючия швырнула в мать стул. Юбилей закончился тем, что дочь увезли в психиатрическую больницу. Торт с пятьюдесятью свечами остался нетронутым.

Он устраивал Лючию в лучшие клиники Франции, Англии, Швейцарии. Врачи подвергали её всем возможным методам лечения: сажали в холодные ванны, били электрошоком, кололи успокаивающими средствами, впрыскивали морскую воду. В разных больницах ставили один и тот же диагноз — шизофрения. Он не верил. Ему казалось, что его дочь, как он сам, — творческая личность, а творец должен быть не таким, как все.

В спокойные периоды её забирали домой. Он пытался спасти её, оставить лазейку, объяснял, что она — совсем как он — непонятый художник. Устраивал ей заказы по оформлению книг, которые сам оплачивал. Но спокойные периоды продолжались недолго. Один раз Лючия упросила, чтобы её отвезли в Лондон. На Гар-дю-Нор она отказалась войти в вагон, закатила истерику, пришлось выгружать чемоданы. Когда в Америке вышел наконец «Улисс» и ему звонили с поздравлениями, она перерезала телефонный провод. При гостях Лючия кидалась на мать и била её по лицу. Она убегала из дома и пропадала по нескольку дней, пока полиция не приводила её, грязную, исхудавшую, безумную. В последний раз её увезли в клинику в смирительной рубашке в марте 1935 года. Она не вышла оттуда больше никогда.

Периоды просветления становились всё короче. Из больницы она отправляла дюжины телеграмм, в том числе уже умершим. Он посылал ей книги, она выбрасывала их в окно. Лючия набрасывалась с кулаками на сиделок, поджигала ковры и мебель. Нора больше не посещала её, он один навещал дочь. При виде матери у нее начиналась истерика. Он всё ещё не хотел поверить, что дочь неизлечима. Всё, что он мог сделать, — это уверять её, что она скоро выздоровеет и они снова будут вместе. Но началась война.

Джорджо хотел стать певцом, все восхищались его басом, но карьера не удалась. Он женился на женщине, которая была на десять лет его старше, разведена, имела сына. Хелен Кастор была богатой американкой. Когда они встретились, Джорджо было двадцать, ей тридцать один. Она была избалованная, экстравагантная, взбалмошная, ей нужен был муж-собачка, она брала его с собой даже на депиляцию ног. У них родился сын Стивен, которого крестили втайне от деда. Отношения с невесткой были в семье напряжённые.

prochtenie.org

Рекомендуем обратить внимание