Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / индийская литература

icon Белый тигр

The White Tiger

book_big

Издательство, серия:  Фантом Пресс 

Жанр:  ПРОЗА,   индийская литература 

Премии:  Букеровская премия,   2008 

Год рождения: 2008 

Год издания: 2010 

Язык текста: русский

Язык оригинала: английский

Страна автора: Индия

Мы посчитали страницы: 352

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Оформление: Частичная лакировка

Измеряли линейкой: 196x125x23 мм

Наш курьер утверждает: 318 граммов

Тираж: 6000 экземпляров

ISBN: 978-5-86471-486-7

buy в лист ожидания »

К сожалению, закончился тираж...

«Она не является книгой, которая призвана кого-либо обхаживать. Её тон должен был быть провокационным и порой даже отвратительным. Она создана для того, чтобы заставить людей думать».

из интервью с автором для BBC

 

Дебютный роман «Белый тигр» принёс молодому индийскому писателю и журналисту Аравинду Адиге Букеровскую премию в 2008 году. «Судьи нашли трудным принятие решения, потому что Short List состоял из очень сильных кандидатов. Но в конце-концов, победил "Белый тигр", потому что судьи нашли, что он шокирует и развлекает в равной степени», — пояснило жюри премии свой выбор. Бури отзывов, как восхищённых, так и возмущённых, последовали и от читателей западного мира. В родной же Индии, по словам автора, роман приняли очень хорошо.

Балрам, он же «Белый тигр», пишет письма китайскому премьер-министру Вэнь Цзябао, который собирается нанести визит в Бангалор, где живёт герой. В этих письмах Балрам рассказывает историю своего прохождения пути «из Мрака в Свет» (от слуги до успешного бизнесмена), целиком и полностью разбивая шаблонное представление о приправленной сладкими пряностями индийской культуре. Другая современная Индия встаёт в полный рост в ужасах нищеты индийских трущоб и нечистот Ганга, в коррупции как социальной норме, в убийстве как путёвке в новую, сытую жизнь. «Когда-то в Индии была тысяча каст и тысяча возможных судеб. Остались две: каста Набитого брюха и каста Пустого брюха», — утверждает главный герой романа Балрам.

Прозвище «Белый тигр», которое герой выбрал себе сам, по мнению критиков англоязычных стран, является аллюзией на популярное обозначение новых азиатских экономических гигантов. Индия – одна из этих «стран-тигров», и читатель книги увидит «тигра» именно таким, какой он есть.

На русском языке книга издана в переводе Сергея Соколова.

 

Фрагмент из книги:


Однако вернёмся к плакату.

В последний раз подозреваемого видели в голубой клетчатой полиэстеровой рубашке, оранжевых полиэстеровых штанах, красно-коричневых сандалиях...

Решительно отвергаю красно-коричневые сандалии — вот! В жизни не носил. Только полицейский мог додуматься до такой приметы. 

«Голубая клетчатая рубашка, оранжевые штаны» — охотно бы отрёкся, да не могу, здесь, к сожалению, всё верно. Именно такие шмотки почему-то по душе слугам. А утром того дня, когда напечатали плакат, я был ещё слуга. (К вечеру же, как только обрёл свободу, сразу переоделся!)

Одна фраза на плакате меня просто бесит — сейчас поясню, чем именно.

Вот она, эта фраза:

...сын Викрама Хальваи, рикши...

Господин Викрам Хальваи, рикша, — спасибо тебе! Ты был бедняк, но честь и достоинство неизменно пребывали с тобой. Если бы не твоё воспитание — я бы не сидел сейчас здесь, под этой вот люстрой. 

Возвращаясь днём из школы, я специально проходил мимо чайной — только бы увидеть тебя. Центр нашей деревни — вот что такое чайная. Здесь ровно в полдень останавливается автобус из Гая (ну разве опоздает часика на полтора-два), здесь полицейские оставляют свой джип, когда потрошат кого-нибудь из жителей. Перед самым закатом мужчина на велосипеде троекратно объезжает вокруг чайной, громко звоня в колокольчик. К велосипеду приделан лист картона с афишей порнофильма — без кинозала, сэр, традиционная индийская деревня уже не деревня, а так... Киношка на том берегу реки показывает такие фильмы каждый вечер, продолжительность сеанса два с половиной часа, названия вроде «Настоящий мужчина», или «Открываем её дневник», или «Дядюшка постарался», роли исполняют золотоволосые дамы из Америки или незамужние женщины из Гонконга, — я так предполагаю, господин Премьер, ведь я так ни разу и не сходил с парнями на порнофильм! 

Череда повозок выстроилась перед чайной: рикши ждут, когда прибудет автобус с пассажирами. 

Рикшам не разрешается занимать пластиковые стулья — это для клиентов, — и они, скрючившись, сидят на корточках вдоль стены воплощением униженности и покорности, столь характерных для слуг в любой части Индии. Отец никогда не садился на корточки, я хорошо это помню. Он всегда стоит прямо — сколько бы ждать ни пришлось. По пояс голый, один-одинёшенек, он задумчиво пьёт чай. 

Трубит автомобиль.

Свиньи и бродячие собаки кидаются врассыпную, чайную накрывает облако пыли, на зубах скрипит песок, несёт свиным навозом. Перед заведением тормозит большая машина марки «Амбассадор». Отец отставляет свою чашку и отходит в сторонку. 

Дверь «Амбассадора» распахивается, появляется мужчина с блокнотом. Завсегдатаи чайной не прерывают трапезу, прочие — вот вроде моего отца — выстраиваются в шеренгу.

Человек с блокнотом — это не сам Буйвол. Это его помощник.

Второй мужчина — плотный, смуглый, суроволицый, с лысой головой, изрытой оспинами, — остаётся в машине. В руке у него зажат пистолет. 

Это и есть Буйвол.

Он один из богачей Лаксмангарха. Всего богачей четверо, и каждый заработал свое прозвище в соответствии со склонностями. Ведь алчность проявляется по-разному.

Аист — сутулый толстяк с густыми жёсткими усами, голова у него заострённая, словно наконечник снаряда; ему принадлежит река, омывающая нашу деревню, он взимает дань за каждую пойманную рыбку, а лодочники платят ему судовой сбор за каждый заход на наш берег.

Братец его прозывается Кабан. Этот молодчик заграбастал все плодородные земли вокруг Лаксмангарха. Хочешь работать на этих землях — сходи, покланяйся в ноги, может, и возьмёт в батраки. Если мимо проходят женщины, его машина притормаживает, стекло опускается, и все видят, как Кабан щерится, два кривых клыка, справа и слева, заметно длиннее прочих зубов.

Самая паршивая земля — каменистые склоны у Форта — принадлежит Ворону, ему платят козьи пастухи, чьи стада подъедают его траву. Если пастухам нечем расплатиться, хозяин земли вонзает свой клюв в их зады. За это и прозвали Вороном. 

Буйвол из Зверюг самый жадный. Он не побрезговал рикшами и дорогами. Пользуешься дорогами — плати денежку. Работаешь рикшей — поделись доходами. Отдай третью часть от заработанного. И никак не меньше.

Зверюги — все четверо — живут в окруженных высокими стенами усадьбах за околицей Лаксмангарха, так сказать, в квартале богачей. За стенами свои храмы, свои колодцы, свои пруды. В деревню хозяева жизни являются только за деньгами. Кусум хорошо помнит времена, когда дети Четырех Зверюг ездили в город на своих машинах. Но после того, как сына Буйвола похитили наксалиты, — вы, наверное, слыхали про них, господин Цзябао, ведь они такие же коммунисты, как и вы, — Четверо Зверюг отправили своих детей подальше — в Дханбад и Дели. 

 Дети-то укатили, но сами Зверюги никуда не делись. Постепенно они всё прибрали к рукам, так что в деревне нечем стало кормиться. И все прочие жители разъехались из Лаксмангарха в поисках пропитания.  Каждый год толпа мужчин собиралась у чайной, набивалась в автобусы (люди висели на поручнях, карабкались на крышу), чтобы выбраться в Гая. А там добытчики садились на поезд (тоже переполненный) и ехали в Нью-Дели или в Калькутту — словом, туда, где был какой-то заработок.

За месяц до сезона дождей мужчины возвращались в тех же автобусах из Дханбада, или из Дели, или из Калькутты — исхудавшие, почерневшие, злые, но с деньгами в кармане.

Их ждали женщины.

Женщины затаивались в засаде на самом рубеже, и, как только мужчины оказывались в пределах досягаемости, кидались на них, словно дикие кошки на кусок мяса. Звуки борьбы, стоны и крики оглашали окрестности. Мои дядья держались стойко и заначек не отдавали, а вот отца всякий раз обдирали как липку.

— Собственные бабы для меня страшнее опасностей большого города, — говаривал, отдуваясь, отец, когда его загоняли в угол комнаты. 

Деньги отняты — всякий интерес к отцу у домашних потерян. Сначала, мол, накормим буйволицу и только потом — тебя.

Рекомендуем обратить внимание