Сегодня с вами работает:

  Консультант  Пушкин Александр Сергеевич

         

www.vilka.byПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Сон ГоголяПн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс

Все отдыхают. За всё отвечает Пушкин!

Адрес для депеш: pushkin@vilka.by

Захаживайте в гости:  www.facebook.com   www.twitter.com      Instagram

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Авторы

 
 
 
 
 
 
 
 
Баннер
 
 
 
 
 
 
 
 

Книжная лавка

ПРОЗА / New / ирландская литература

icon Островитянин

An t-Oileánach

book_big

Издательство, серия:  Фантом Пресс 

Жанр:  ПРОЗА,   New,   ирландская литература 

Год рождения: 1929 

Год издания: 2018 

Язык текста: русский

Язык оригинала: ирландский

Страна автора: Ирландия

Мы посчитали страницы: 512

Тип обложки: 7Б -Твердый переплет. Плотная бумага или картон.

Измеряли линейкой: 170x125x32 мм

Наш курьер утверждает: 418 граммов

Тираж: 2000 экземпляров

ISBN: 978-5-86471-796-7

17.50 руб.

buy заверните! »

Наличие: "Их есть у меня!" :)

Томас О'Крихинь (ирл. Tomás Ó Criomhthain, 1856–1937) — не просто ирландец и, как следствие, островитянин, а островитянин дважды: уроженец острова Большой Бласкет, расположенного примерно в 2 км от деревни Дун Хын на западной оконечности полуострова Дингл (ирл. Daingean) в графстве Керри — самой западной точки Ирландии и Европы. Жизнь на островах Бласкет не менялась столетиями, что бы там ни бурлило в остальной Европе, а люди хранили фольклорные и бытовые традиции, а также консервативный ирландский язык без всяких изменений — и без всяких усилий: они просто так жили. В самом начале XX века, в разгар Ирландского возрождения, один лингвист из Килларни уговорил О'Крихиня составить подробную летопись каждодневного бытия на острове, и О'Крихинь, поотнекивавшись, согласился. То, что в итоге получилось из пяти лет их переписки, стало одним из ключевых документов современной ирландоязычной литературы и её вдохновением на весь ХХ век, музеем языка и поразительным культурным артефактом.

«Островитянин» (1929) — живая, лукавая, гипнотизирующая повесть о повседневной всамделишной жизни и некоторых приключениях простых и хитрых людей. Флэнн О'Брайен (Майлз на Гапалинь) в обожаемых российским читателем «Поющих Лазаря» (1941) несколько её демонизировал, но надо понимать, что О'Брайен скорее был против истерики, вокруг книги вспыхнувшей, а про сложные отношения О'Брайена с ирландским Возрождением в его заполошном изводе хорошо известно по едкой журналистике Майлза на Гапалиня. Для нас, сегодняшних не-ирландцев, «Островитянин» — подробный сказ об общине архаических анархистов, живущей «по заветам предков» в не самом удаленном от цивилизации месте, но до него поди доберись ещё. Живут эти смекалистые и очень независимые люди трудно — XIX век в Ирландии очень не задался, — при случае промышляют прибрежным мародерством, никакой дани, налогов и ренты не платят, на английское правительство чхали с пригорка. У них свой Король. Больше того — они самостоятельно ведут международную торговлю — омаров прямо французам продают, рыболовных квот не соблюдают — а они, между прочим, тогда существовали. Недаром автор гордится, что «“домашнее правление” началось на Бласкете». Немудрено, что правительство даже Свободного государства Ирландии и, впоследствии, республики никак не могло смириться с таким стихийно-контрарианским самоуправством и независимостью, и общину в 1953 году ликвидировали под предлогом «трудных условий жизни», причём ликвидировали с таким размахом, что бо́льшая часть потомков живёт не в Ирландии, а в Штатах — в «ближайшем к Бласкету приходе». Прав О'Крихинь: «подобных нам не будет уж никогда».

 

Книга Островитянин. An t-Oileánach. 978-5-905-40921-9  Автор Томас О`Крихинь. Tomás Ó Criomhthain. Издательство Фантом Пресс. Серия Скрытое золото ХХ века.  Беларусь. Минск. Книжный Сон Гоголя. Интернет-магазин vilka


Читать отрывок

«Я помню себя у груди своей матери. — Моя семья. — Ведьма-соседка. — Мой отец и моя мать. — Корабль с жёлтым маслом. — День, когда на меня надели штаны. — Морские свиньи. — Корабль пшеницы. — Большущий морской угорь.

Я помню себя у груди своей матери. Мне было четыре полных года, когда меня отлучили от соска. Я поскребышек со дна кувшина, последний из выводка. Вот по какой причине меня так долго оставляли у груди.  

А ещё я был любимчиком. У меня было четыре сестры, и каждая норовила вложить мне кусочек прямо в рот, будто птенчику. Майре Донал, Кать Донал, Айлинь Донал и Нора Донал, Патрик Донал и я, Тома́с Донал. Майре все ещё жива, она здесь, на этом Острове. Двое других живут в Америке. Патрик до сих пор жив. Кать скончалась, когда уже три месяца как получала пенсию. Вот какой нас тогда был рой ребятишек, и все очень дружили в ту пору, когда я был ещё малышом, поэтому неудивительно, что я стал среди них любимчиком. К тому же моего появления на свет никто особенно не ждал.

Отец мой был человек невысокий, но сильный и крепко сбитый. Мать — ростом с полицейского, рослая, дюжая, светлая и статная. Только в то время как я был при груди, молоко её не давало никакого подкрепления силам, да вдобавок сам я был телёнок у старой коровы, и поднять меня на ноги было трудно.

Так или иначе, разбойник Смерть уносил замечательных крепышей, а со мной всё мешкал, всё откладывал мой конец. Возможно, ему просто было жаль на меня времени. Я рос и закалялся в трудностях, и шёл сам по себе куда хотел, но со вниманием смотрел, прежде чем ступить на берег моря. На мне пальто из серой овчины, вязаная шапка. И всего-то надо мне: куриное яйцо, кусочек масла, кусочек рыбы, улиток да ракушек — понемногу всякого и с моря, и с земли.

Маленький тесный дом, в котором мы жили; тростник с холмов, уложенный на крыше. Часто у задней его стены, наверху, куриное гнездо, а в нём дюжина яиц. В углу обустроена кровать, и ещё две кровати в задней части дома. В доме две коровы, две свиньи, куры, а при них яйца, и осёл — и все мы вместе с ними. Задняя часть дома отводилась для семьи, так что её двери были на севере, а двери другой части — на юге.

Ещё один дом был прямо рядом с нами. Жильцы обоих хижин общались друг с другом каждый день. Хозяйка того дома чуть ли не каждую минуту ходила то к нам, то от нас, и зачастую причина этих путешествий была в том, что ей что-нибудь надобно. Она была сплетница, маленькая, взъерошенная, трусливая, нрава мелочного и неприятного, охочая до болтовни и пересудов. Нередко втолковывала она моей маме, что в Ирландии никогда не выйдет поднять телёнка от старой коровы. Только, пожалуй, никогда не бывало в Ирландии ни старой коровы, ни молодой, у кого телёнок был испорчен больше, чем эта баба.

Немного времени прошло, как начал я прилично подрастать, и серое пальто сделалось мне коротко. В этом возрасте я уже стал соображать, что к чему. Вскоре я научился распознавать старую ведьму среди прочих людей — и давать ей знать об этом. Жители обеих хижин каждое воскресенье собирались в нашем доме, и мой отец принимался читать краткий розарий.

Хозяйка из дома напротив говорила тогда моей матери:

— Оставь мальчонке серое пальтишко, пока не начнёшь жену ему искать. Ох и славно же он растёт, дай ему Бог благоденствия! — Так говорила она, положив себе в желудок большой кусок свежего морского леща».

snob.ru

Перевод с ирландского — Юрия Андрейчука

Рекомендуем обратить внимание